nik191 Суббота, 06.03.2021, 18:40
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
Обзор СМИ [14]
Этот день 100 лет назад. [3086]
Этот день в истории [282]
Московские новости [1]
Этот день 200 лет назад [149]
Этот день 50 лет назад [9]
Этот день 150 лет назад [32]

» Block title

» Block title

» Block title

Главная » Статьи » Новости дня » Этот день 150 лет назад

23 февраля 1871 г. Внутренняя и внешняя политика

Война. Рыночная площадь в Орлеане, во время занятия города германскими войсками

 

 

 

ВНУТРЕННЯЯ И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА

 

23 февраля 1871 г.

Мир заключен. Кровопролитная война, низвергшая менее чем в полгода величие Франции и создавшая единую Германию — кончена. Для Европы настает новый период международных отношений, новая эпоха ее политической истории.

Это мировое событие, как уже знают наши читатели, было возвещено особой телеграммой победоносным вождем объединенной Германии, государю России и в ней, открыто, торжественно, перед лицом целого света, император Вильгельм признал ту важную роль, которую играл в успехе предпринятой им борьбы нейтралитет России, дружественный к Пруссии.

Заключительные слова телеграммы германского императора составляют, во-первых, исторический документ громадной важности, а во-вторых, служат явным указанием современникам на те отношения, которые должны установиться отныне между Германией и Россией.

Император Вильгельм прямо говорит, что только дружескому содействию России обязан он тем, что война не приняла более обширных размеров. Слова эти, очевидно, означают, что, без дружественного нейтралитета нашего правительства, борьба между Германией и Францией должна была принять характер борьбы общеевропейской и что, в таком случае, она, по всей вероятности, не имела бы столь благоприятного для Германии исхода.

 

Война. Император Вильгельм у раненых в Версальском дворце

 

Следует от души радоваться откровенности германского императора, потому что она, уясняя в глазах немцев значение нашего бездействия в только что окончившейся борьбе, указывает им прямо на то, как следует им смотреть на это бездействие.

Но для нас не секрет, что мудрая воздержанность русского правительства была оценена по достоинству в Германии разве только лицами, посвященными в самые важные тайны берлинского двора. Германская журналистика и германское общественное мнение, глядели на дело совершенно иными глазами, и не раз за время войны ясно обнаруживали отсутствие правильного взгляда на образ действия С.-Петербургского кабинета.

Чем блестящее становились победы германского оружия во Франции, тем более упускали немцы из виду то обстоятельство, что возможностью сосредоточения германских войск в западной части Пруссии, они обязаны уверенности берлинского кабинета в безопасности своих восточных границ. Если собрать все выражения благодарности нам, за такую возможность, появившиеся в германской печати—наберется весьма небольшой репертуар, как бы сквозь зубы сказанных фраз и не совсем чуждых задней мысли намеков.

Глава объединенной Германии понял необходимость исправить эту несправедливость германского общественного мнения и германской печати. Он торжественно признал огромную важность дружеского содействия России....

Надо надеяться, что и подданные его поймут, наконец, как несогласен образ их действия, относительно нас, с таким признанием и перестанут относиться к русскому народу с тем высокомерием, которое побуждает их, при обсуждении вопросов нашей внутренней политики, отрицать у русского народа права на политическое верховенство в своей земле и на самостоятельное культурное развитие.

Мы всегда были того мнения, что объединение и величие Германии может идти рука об руку с развитием могущества и политического значения России и от души желаем, чтоб теперь, когда Германия достигла своей цели, она поняла необходимость не препятствовать и нам идти по указанной ею дороге. Такая политика—единственное средство с ее стороны доказать нам на деле свою благодарность.

Если новая империя будет ей следовать—Европа достигнет, наконец, прочных основ для новых политических порядков. В противном же случае, все, что приобретено Германией в нынешнюю войну, останется временным порядком вещей, который всегда может быть потрясен политическими комбинациями, вызванными необходимостью для России искать союза и содействия европейских государств, не заинтересованных в сохранении германского единства и преобладания новой империи на западе Европы.

 

Берлин. Торжественное вступление германских войск. Манифестация у Бранденбургских ворот

 

Мир, заключенный на прошедшей неделе между Францией и Германией, обставлен такими условиями, которые делают совершенной необходимостью для последней следовать политике, как бы указываемой заключительными словами телеграммы императора Вильгельма к Государю Императору.

Франции не удалось спастись ни от одного из тягостных и унизительных последствий понесенного ею разгрома. Она уступила Германии весь Эльзас, за исключением Бельфора, всю немецкую Лотарингию, со включением Меца, обязалась заплатить военную контрибуцию в пять миллиардов франков и, до окончательной уплаты этой суммы, допустить занятие некоторых местностей Шампаньи германскими войсками. Даже Париж не мог вполне избегнуть, столь оскорбительного для самолюбия его жителей, вступления части германских войск.

Не трудно понять, что мир, заключенный при таких условиях, должен казаться Франции в высшей степени ненавистным, и не надо быть пророком, чтоб предсказать вероятность всяческих усилий со стороны французского народа возвратить потерянное. Отныне все помышления, все заветные надежды Франции, сосредоточатся на одном пункте, и свойство этих надежд и помышлений будет таково, что западной границе германской империи будет грозить постоянная опасность, тем более серьезная, что, по сознанию самих немцев, в населениях Эльзаса и немецкой Лотарингии вовсе не замечается никакой склонности к органическому слиянию с Германией.

Со временем, эта склонность, может быть, и явится, но скоро ожидать такого превращения никак нельзя, а, между тем, Франция так богата средствами, что, несмотря на свое нынешнее поражение, она не замедлит вскоре стать снова опасной соседкой для Германии.

Все это, однако, принадлежит к области более или менее отдаленного будущего.

 

***

 

Перейдем к текущим фактам и событиям.

Бордосское национальное собрание, уступая необходимости, ратификовало огромным большинством голосов предварительные условия мира, подписанные в Версале Тьером и Жюлем Фавром.

Поспешность принятого им решения обусловливалась, может быть, отчасти и необходимостью поскорее освободить Париж от частного занятия германскими войсками. Это занятие произошло немедленно за подписанием Версальского договора и обошлось благополучно, только благодаря энергическому образу действия парижских властей.

 

 

После смотра, произведенного, на Лоншанском скаковом поле, императором Вильгельмом отрядам, имевшим войти в Париж, войска эти вступили во французскую столицу через Елисейские поля и расположились в снежных кварталах. При вступлении присутствовали большие толпы парижан, сохранявшие глубокое молчание. Биржа была в этот день закрыта; журналы не выходили. Вечером национальная гвардия некоторых предместий попробовала было напасть на германские отряды, но была остановлена другими отрядами национальных гвардейцев.

Немецкие солдаты, без оружия, посетили Лувр, но от посещения дома Инвалидов принуждены были отказаться. Как только получена была в Версале ратификация мирного договора национальным собранием победители тотчас же очистили Париж. В самом непродолжительном времени должно последовать и очищение ими парижских фортов, и вслед за тем в Брюсселе откроются переговоры об окончательных условиях мира.

Отныне, весь интерес окончившейся гигантской борьбы сосредоточивается на двух вопросах, именно — на непосредственных последствиях, которые будет иметь ее развязка на судьбы Франции и на распределении присоединенных к Германии земель между различными государствами, вошедшими в состав германской империи.

По первому вопросу известно покамест только то, что в Париже события последних дней оставили глухое негодование весьма опасного свойства. Уже получено несколько глухих известий о волнениях парижской черни и национальное собрание решило не переносить своих заседаний в столицу, а избрало для них замок Фонтенебло.

 

Междоусобица во Франции. Стычка на площади Pigalle в Париже

 

Это—признак многознаменательный. Новому французскому правительству придется, очевидно, бороться, с первых же дней своего существования, с самыми прискорбными затруднениями и трудно предсказать, удастся ли ему справиться с ними.

Что же касается до второго вопроса, то на счет его соблюдается до ныне полнейшее молчание. Ясно, однако ж, что Эльзас и немецкая Лотарингия не могут быть присоединены целиком к Пруссии. Другие германские государства, и в особенности южные, имеют неоспоримое право на часть этой военной добычи, Баварию и Баден, но их географическому положению, удовлетворить будет не трудно, но для вознаграждения Виртемберга и Гессен-Дармштадта придется прибегнуть к территориальной перетасовке, основания которой определить заранее почти невозможно и которое может вызвать, пожалуй, не лишенные серьозности затруднения...

Впрочем, недалекое будущее уяснит, вероятно, этот запутанный вопрос.

 

Всемирная иллюстрация : Еженед. илл. журнал, № 9 (113) - 27 февраля - 1871.

 

 

Еще по теме:

 

1 января 1871 года Разные известия

....................................

23 февраля 1871 г. Разные известия

23 февраля 1871 г. Внутренняя и внешняя политика

23 февраля 1871 г. Новости наук и цивилизации

 

 

Категория: Этот день 150 лет назад | Добавил: nik191 (24.02.2021)
Просмотров: 24 | Теги: 1871 г. | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
» Block title

» Яндекс тИЦ

» Block title

» Block title

» Статистика

» Block title
users online


Copyright MyCorp © 2021
Бесплатный хостинг uCoz