nik191 Суббота, 23.10.2021, 10:15
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
Обзор СМИ [14]
Этот день 100 лет назад. [3216]
Этот день в истории [282]
Московские новости [1]
Этот день 200 лет назад [149]
Этот день 50 лет назад [9]
Этот день 150 лет назад [88]

» Block title

» Block title

» Block title

Главная » Статьи » Новости дня » Этот день 150 лет назад

06 июля 1871 г. Внутренняя и внешняя политика

 

 

 

ВНУТРЕННЯЯ И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА

 

6 июля 1871 г.


Все внимание нашей публики сосредоточивается в настоящую минуту исключительно на политическом процессе, рассматриваемом с 1-го июля в ежедневных заседаниях с.-петербургской судебной палаты, слушающей это сложное дело в особом, усиленном составе, т. е. с присоединением к постоянным членам палаты, особых временных членов, а именно, уездных предводителей дворянства с.-петербургского и царскосельского, с.-петербургского городского головы и волостного старшины одной из пригородных волостей.

Заседаний палаты, в ту минуту, когда мы пишем эти строки, было уже шесть (1, 2, 3, 5, 6 и 7 июля). Из них многие уже известны публике во всех подробностях, по полному стенографическому отчету, помещаемому ежедневно в «Правительственном Вестнике» и некоторых других газетах, именно в «Голосе» и в «Судебном Вестнике» (прочие газеты печатают эти отчеты днем позже). Перед нашими глазами находятся, таким образом, во-первых огромный обвинительный акт подсудимых 1-й категории (все подсудимые разделены на 4 категории, по степени важности взводимых на них обвинений) и почти уже оконченное судебное следствие.

Объем нашего обозрения и самый его характер не позволяют нам излагать, хотя бы и в самых кратких словах фактическую сущность обвинений, сгруппированных против подсудимых 1-й категории. Мы ограничимся, вследствие этого, изложением одного смысла этих обвинений и их общего характера.

Подсудимые обвиняются в составлении обнаруженного в разных местах Империи заговора, направленного к ниспровержению установленного в государстве правительства и, кроме того, четверо из них (Успенский, Николаев, Кузнецов и Прыжов) в убийстве студента московской земледельческой академии Иванова. Из обвинительного акта видно, что главой этого заговора был бывший учитель приходского училища Нечаев, имя которого за последние годы приобрело громкую известность, как имя загадочного и гнусного агитатора.

К суду Нечаев не привлечен, потому что он успел бежать за границу и до сих пор не отыскан. Быв главным действующим лицом в убийстве студента Иванова, он, в качестве убийцы, должен быть выдан русскому правительству, правительствами всех европейских держав; несмотря на это, этого главного заговорщика мы все-таки не видим на скамье подсудимых,—потому, вероятно, что он, проживая за границею, умеет ловко скрываться от тех преследований, которые, без сомнения, и ныне против него не прекратились.

Из обвинительного акта и из допроса подсудимых уже совершенно ясно обнаружилась роль, которую играл Нечаев в заговоре. Вербуя своих сообщников, он уверял их, будто действует в качестве делегата какого-то таинственного центрального комитета, будто бы охватывающего всю Россию и обладающего громадными средствами и таким же могуществом. Такого комитета, как надо полагать, однако ж, вовсе не существовало и Нечаев просто дурачил несчастную молодежь, верившую ему, выдавая за повеления и распоряжения комитета им лично делаемые распоряжении, которые и писал на фантастических бланках, им же самим фабрикуемых.

Поставив себя таким образом, Нечаев формировал сам в Москве революционную организацию в виде кружков, а через членов этих кружков вербовал заговорщиков и в других городах. Все эти несчастные безусловно верили его россказням и обманам. Нашелся, кажется, один, который в них усомнился. Это был уже упомянутый выше студент Иванов. По показаниям подсудимых, Иванов не доверял Нечаеву и хотел действовать самостоятельно. За это Нечаев признал его опасным и вредным для затеянного им дела и, при помощи четырех своих сообщников, отделался от него убийством.

Судебное следствие до сих пор не уяснило достаточно, какие именно цели преследовал Нечаев, вербуя заговорщиков именем не существующего центрального комитета, но оно ясно показывает, что завербованные им лица серьезно стремились к ниспровержению существующего правительства и к произведению народного восстании. Эти безумцы, в большинстве очень молодые люди, искренно верили в возможность затеваемого или дела и, по мере своих убогих сил, старались ему помогать.

Само собою разумеется, что результатов никаких они не достигли, да и не могли достигнуть. Все они были арестованы прежде, чем успели что-нибудь сделать; но, надо полагать, что если б арест их и замедлился—сделать что-нибудь они все-таки бы не успели. Грустно и досадно читать показания этих не выгоревших агитаторов. Каждое их слово ясно обнаруживает и полную житейскую неопытность, и полное незнание истинного характера той общественной среды, которую они пресерьезно пытались подвигнуть на революцию. Только таких людей и могло увлечь нелепое нахальство Нечаева, которому следует отдать должную справедливость в удивительном умении подбирать подходящие личности для затеянного им фантастического заговора.

Дальнейший ход дела, конечно, еще более разъяснит и роль Нечаева во всей этой истории, и невероятную доверчивость к нему его единомышленников; но и того, что известно до сих пор, полагаем, совершенно достаточно, чтоб раз навсегда подорвать в среде нашей, легко увлекающейся, молодежи всякую веру к разным подозрительным проходимцам-революционерам, выдающим себя за эмиссаров и уполномоченных не существующих революционных комитетов.

Эта молодежь должна теперь ясно убедиться, что никакой тайной могущественной революционной организации в России не существует, да по силе нынешнего порядка вещей и не может существовать, а есть только какие-то загадочные интриганы, старающиеся скомпрометировать как можно более личностей из молодого поколения, в силу каких-то, им одним известных, расчетов.

Русское общество обязано глубокой благодарностью правительству за то, что оно отдало «Нечаевское дело» на гласное обсуждение. Этой высокоцелесообразной мерой оно доставило публике возможность убедиться в том, что революционный элемент у нас в России представляет явление, лишенное всякой органической связи с народной жизнью и с стремлениями громадного большинства развитой части общества, а следовательно и не составляет ни в каком случае столь же серьезно-опасного, каким является существование революционных элементов в гражданской жизни Западной Европы.

Гласное обсуждение «Нечаевского дела» составляет в этом отношении важную историческую эпоху в гражданской жизни нашего современного общества. Оно срывает таинственную завесу с целого ряда явлений, все значение которых состояло почти в том, что до сих пор общество не имело возможности убедиться в их нелепости и отсутствии всякой почвы для их дальнейшего развития.

 

***

 

В области иностранной политики самым выдающимся явлением за последнее время должно, несомненно, признать то влияние, которое имели на ход политических дел во Франции результаты дополнительных выборов. Торжество партии умеренных республиканцев произвело сильнейшее впечатление на монархические фракции, доказав им осязательным образом, что их победа на первоначальных выборах в Национальное собрание вовсе не служит признаком того, чтобы большинство французского народа желало монархической реставрации.

В этом отношении легитимисты и орлеанисты сильно ошиблись. Избиратели, очевидно, отдали им предпочтение на первоначальных выборах не за их монархические убеждения, а за то, что они, в противоположность партии красных республиканцев, предпочитали заключение мира «борьбе до истощения>. Когда же они, обрадовавшись успеху, поторопились заявить свои задушевные цели, столь прямо идущие в разрез с нынешними интересами Франции.

Избиратели отвернулись от них и перенесли свое сочувствие на партию умеренных республиканцев. Настоящее значение дополнительных выборов до того ясно, что на этот счет не ошибаются самые завзятые монархисты. Надо видеть, как вдруг присмирели в собрании эти недавние рыцари монархической реакции. Вся прыть и весь апломб их совершенно исчезли. Дело доходит до того, что Тьер, по слухам, не задумывается даже пойти на примирение с партией крайних республиканцев и намеревается привлечь на свою сторону Гамбетту, назначив друга его, генерала Федерба, своим товарищем в звании вице-президента исполнительной власти.

Если такая коалиция состоится, то нынешний глава французского правительства будет располагать в собрании таким сильным большинством, что, пожалуй, получит даже возможность распустить собрание и произвести новые выборы, при которых народ получит возможность облечь своих представителей учредительной властью. Тогда существование республики будет временно упрочено и все затруднения для созидательной деятельности правительства исчезнут.

Надо прибавить, что раздоры и несогласия в недрах монархических фракций много помогают торжеству умеренных фракций. Граф Шамбор окончательно испортил дело легитимистов, которые старались достигнуть слияния обеих линий дома Бурбонов. Он нашел нужным торжественно заявить, что никогда не откажется от белого знамени, столь ненавистного для огромного большинства французского народа и не променяет его на столь популярное в этом народе трехцветное знамя первой революции.

После этого заявления все, сколько-нибудь здравомыслящие и понимающие современное положение, легитимисты отказались поддерживать долее своего претендента и помышляют присоединиться к собранию, кто к орлеанистам, а кто даже и к партии умеренных республиканцев. Само собой разумеется, что это еще только ослабит партию монархической реакции. Тьер понимает хорошо важность такого оборота дела. На днях он очень удачно сострил, воскликнув:

"Кто бы мог подумать, что виновником упрочения республики будет граф Шамбор!"

Английский парламент за последнее время был ареной двух вопросов, весьма щекотливого для министерства свойства. Первый вопрос касался того обстоятельства, что германский наследный принц, женатый, как известно, на дочери английской королевы, прибыв в Лондон, остановился в доме германского посольства, а не в одном из королевских дворцов. Оппозиция объявила это «недостатком гостеприимства» высокому посетителю и требовала объяснений. Министерство отделалось довольно неясной ссылкой на желание самого принца, но в английском обществе дело толкуется иначе, и довольно открыто осуждается образ действия Сент-Джемского двора в этом случае.

Другой вопрос относился до слухов о разрешении, данном, будто бы, Константинопольским правительством на проход русской эскадре в Черное море. Этот слух, появившийся в иностранной журналистике и до сих пор еще не опровергнутый русской официальной печатью, видимо встревожил партию английских консерваторов.

Министр иностранных дел лорд Гренвиль отвечал на сделанный ему запрос несколькими фразами, в которых заключался косвенный совет Турции не давать разрешения, если его у нее попросят. Вряд ли, однакож, этот совет произведет ныне в Константинополе то впечатление, которое производили во время оно на блистательную Порту подобные советы английских государственных людей. В Константинополе, кажется, убедились в том, что, при нынешнем положении политических дел Европы, предпочитать Англию России—вряд ли сообразно с интересами оттоманского правительства.


Всемирная иллюстрация : Еженед. илл. журнал. Т.5, № 2(132)- 10 июля - 1871.

 

Еще по теме:

 

5 января 1871 года Новости наук и цивилизации

....................................

03 июля 1871 г. Внутренние известия

03 июля 1871 г. Новости наук и цивилизации

03 июля 1871 г. Смесь

06 июля 1871 г. Внутренняя и внешняя политика

10 июля 1871 г. Новейшие известия

 

 

Категория: Этот день 150 лет назад | Добавил: nik191 (06.07.2021)
Просмотров: 43 | Теги: 1861 г. | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
» Block title

» Яндекс тИЦ

» Block title

» Block title

» Статистика

» Block title
users online


Copyright MyCorp © 2021
Бесплатный хостинг uCoz