nik191 Воскресенье, 21.07.2019, 16:47
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
История. События и люди. [1074]
История искусства [216]
История науки и техники [257]

» Block title

» Block title

» Block title

Главная » Статьи » История. События и люди. » История. События и люди.

Адмирал Непенин

 

 

 

Адмирал Непенин

 

Два долгих, бесконечно долгих, полных сплошного позора, года отделяют нас от начала второй Российской революции, сгоряча названной „бескровной". Море драгоценной человеческой крови, пролитое за это время, является насмешливым укором тем нашим демагогам, которые, с закрытыми в опьянении момента глазами, дали ей это наименование.

Правда, начало переворота в Петрограде и большинстве других мест не ознаменовалось большим кровопролитием — старая власть уступила место без боя,—но в некоторых местах, как, напр., Кронштадте, Гельсингфорсе в жертву революции принесена была целая гекатомба человеческих жизней.

Среди этих, первых пролитых капель крови, наиболее тяжкой потерей для России—тогда еще многие думали, что война и при революции может продолжаться своим естественным порядком—была смерть талантливого командующего Балтийским флотом вице-адмирала Адриана Ивановича Непенина.
 
Друг Колчака, соратник его по Артуру, ближайший помощник адмирала Эссена, Адриан Иванович дошел до своего высокого поста одним своим трудом и талантами; родился он в 1871 году и по окончании морского училища в 1892 году быль произведен в мичманы; вплоть до русско-японской войны он находился на Дальнем Востоке, плавая на разных судах, и открытие военных действий застало его на станционере „Манджур" в Шанхае. Оставаться на разоруженной кононерской лодке лейтенант Непенин, конечно, не стал, и, с риском попасться в руки японцев, отправился в Артур. Здесь его ждало тяжелое, но почетное поле деятельности—назначенный командиром одного из миноносцев— "Сторожевого"—Адриан Иванович всю осаду крепости не сходил с его палубы, совершая вместе с большим своим другом—лейтенантом Колчаком—молодецкие походы и рискованные операции—надо ли ставить мины, идти на разведку, на охрану тральщиков, в ночное дежурство—„Сторожевой" идет в первую голову.

Перед самым концом осады миноносец выходит из строя—Адриан Иванович вместе с несколькими уцелевшими от японских снарядов судами защищал на внешнем рейде Артура многострадальный броненосец „Севастополь", единственный из оставшихся больших кораблей порт-артурской эскадры, от бешеных атак японских миноносцев; несколько ночей подряд вели японцы наступление, и одна из мин, назначавшихся „Севастополю", досталась „Сторожевому". Миноносцу оторвало нос, он должен был погибнуть вместе со всей командой, но не растерявшийся командир умело направил его к берегу и успел выкинуться, чем и спас себя и вверенных ему людей. За это лихое дело Адриан Иванович получил Георгиевский крест, за другие же артурские дела золотое оружие и ряд орденов с мечами.

Проведя весь конец войны в Японии, в плену, Адриан Иванович вернулся в Россию, дальнейшая служба его протекала в Балтийском море.    

Как известно, возрождать наш флот после разгрома при Цусиме к бытию был призван молодой адмирал Н. О. Эссен, командир того самого „Севастополя", защищая который пострадал в Артуре "Сторожевой". Конечно, Адриан Иванович не остался в тени, и молодому капитану 2-го ранга (произведен в 1907 г.) было поручено командование миноносцем "Прозорливый", при чем одновременно вручено и командование отрядом сторожевых катеров. На долю этого отряда, а вместе с ним и его начальника выпала невидная, но чрезвычайно важная задача—обследование всего побережья для выбора сторожевых и наблюдательных пунктов; до адмирала Эссена на оборудование побережья Финского залива и его островов сигнальными станциями, обращал внимание только адмирал Макаров, но все его представления в этом направлении остались без результата, и только с переносом центра внимания с Дальнего Востока на воды Финского залива делу был дан ход.

Талантливым организатором сети постов и самой службы связи явился Адриан Иванович Непенин, испытав на себе в Артуре, что значит оставаться в море без осведомления (как известно, в Артуре была одна радиотелеграфная станция, да и та действовала плохо), он с большим одушевлением отдался новому делу— положительно не было ни одной дыры на набережной, в которую не забегал бы миноносец или один из катеров отряда Непенина и все, что можно было найти полезного, было использовано.

Одновременно с оборудованием наблюдательных пунктов, готовился и личный состав, специально обучавшийся для службы связи; сеть телефонов, телеграфов, проволочных и беспроволочных связывала главнейшие станции, а в главном пункте, где обыкновенно находился сам Адриан Иванович, сосредотачивались все сведения с постов и велась подробная карта дня, составляемая по донесениям постов. И горе было зевавшим пунктам—Адриан Иванович расправлялся быстро—отчаянный ругатель, он не стеснялся посылать ругань по адресу провинившихся открытым радио—и насмешка над провинившимся всего личного состава— радио принимались на всех судах—была чувствительнее какого-либо другого взыскания.

Уже во время войны произошел такой забавный случай: однажды Адриану Ивановичу подали донесение поста Стеншер—крейсер „Адмирал Макаров" сел у Стеншера на камни "Стеншер". Встревоженный Непенин бросился к командующему флотом с докладом, но не успел он спуститься по лестнице, как пришла радиограмма с самого крейсера. „Встал на якорь у Стеншера „Адмирал Макаров".

Очевидно, пост не заметил, как крейсер отдавал якорь и поторопился донести о несчастии. Взбешенный Непенин думал недолго, через две минуты открытым радио летела его резолюция: „Стеншер г... Непенин". Тем дело и кончилось. Скоро, справедливо и милостиво!

Наладив дело службы связи, Адриан Иванович так и остался во главе его начальником службы связи Балтийского моря, и, прокомандовав недолго канонерской лодкой „Храбрый”, снова вернулся к нему, с каждым годом ставя эту невидную, но страшно ответственную службу на все большую и большую высоту.

За свои чрезвычайные труды Непенин получил чин капитана 1-го ранга, а в 1914 году, по особенному представлению адмирала Эссена, чин контр-адмирала.

Говорят, что при этом с А. И. потребована была расписка, что он никаких претензий на производство в вице-адмиралы иметь не будет (по правилам прохождения службы во флоте для производства в контр-адмиралы требуется командование  большим кораблем, какового ценза Непенин не выполнил). Таким образом, как бы был предрешен конец карьеры Непенина—судьба однако решила иначе!

Настала мировая война, и при действиях на море выявилось все чрезвычайное значение правильно налаженной службы связи; особенно важно знать сведения о неприятеле слабейшему, а в таком положении и находился наш флот. И теперь, можно откровенно сказать, что, не будь у нас налаженного аппарата по осведомлению, никогда бы мы не достигли на море тех успехов, которыми в первые 3 года войны порадовал Балтийский флот свою родину.

История действий флота еще не написана, но без преувеличения можно сказать, что, благодаря ряду радиотелеграфных наблюдательных пунктов, своевременному осведомлению и умению обращаться с получаемыми сведениями, в штабе командующего флотом знали положительно о каждом шаге противника: согласование же наших операций с движениями судов неприятеля дало возможность безболезненного совершения их и привело к ряду никем не ожидавшихся успехов.

Мало того, сам неприятель не знал о том, что о постигшем его несчастье — напр., гибели на наших минах у германских берегов броненосца „Фридрих-Карл"—известно русским; и эта тайна бережно была охранена вплоть до самой революции, когда при особом старании „углубителей" революции—пораженцев, большевиков и прочей революционной накипи стала известна германцам.

Значение контр-адмирала Непенина, как начальника всей службы связи, конечно, стало чрезвычайным—но он от этого возвышения нисколько не изменился—-он оставался все тем же простым Адрианом Ивановичем, хорошим товарищем и собутыльником, отзывчивым на нужды подчиненных, требовательным, вспыльчивым, но отходчивым начальником.

Приведенный пример его расправы с постом на Стеншере говорит сам за себя. Но бывали минуты, когда всегда спокойное и веселое лицо адмирала становилось серьезным, когда он особенно нервно, часто лично, запрашивал посты о наблюдениях, когда весь он погружался в думы и как бы уходил сам в себя—это были дни, когда совершалась какая-либо большая операция, или получались сведения о долгом невозвращении из похода судов: подводных лодок, миноносцев, гидропланов. Я знаю случай, когда Адриан Иванович не мог успокоиться три дня после пропажи одного летчика и положительно загонял миноносцы на его поиски.

Зато личный состав высоко ценил адмирала Непенина, и, можно сказать, любил начальника балтийской „почтовой и телеграфной конторы", как в шутку называли его некоторые зубоскалы. Видимым проявлением отношения личного состава флота к Андриану Ивановичу может служить подарок, поднесенный ему чинами минной дивизии, блестяще действовавшей со "Славой" в августе 1915 года у Рижского залива, и заставившей немцев после удачного прорыва вернуться с большими потерями восвояси. Не начальнику минной дивизии, руководившему действиями (к.-адм. Трухачев), а начальнику службы связи поднесла благодарная за своевременное осведомление и помощь минная дивизия презент—громадный серебряный поднос с вазой, изображавшей маяк при входе в Рижский залив и чаркам по числу участвовавших в деле миноносцев.

Вот этого-то начальника „почтовой и телеграфной конторы" Балтийского моря судьба, вопреки данных им расписок, и привела к высшему командному посту во флоте.

Вследствие болезни адмирала В. А. Канина—6 сентября 1916 года на пост командующего Балтийским флотом был назначен А. И. Непенин; одновременно он был произведен в вице-адмиральский чин. На этом высоком месте молодой 45-летний адмирал энергично принялся за работу— впереди для налаживания дела было полгода зимы, и с началом весны можно было ожидать новых славных действий флота; но и на этот раз судьба решила иначе... Пришла революция, а с ней и конец флота, конец самого Адриана Ивановича.

Впрочем, и за этот краткий промежуток времени, который привелось Непенину стоять во главе флота, ему пришлось пожать плоды своей прежней работы. В конце октября, германцы, наверно для возбуждения духа своих морских команд, остававшихся в бездействии, предприняли поход в Финский залив и отряду их миноносцев удалось добраться до Балтийского порта и обстрелять его.

Сообщение штаба верховного главнокомандующего от 31 октября говорило об этом следующее:

„В ночь с 28 на 29 октября флотилия современных З6-узловых неприятельских миноносцев проникла в Финский залив. Наличие густого тумана помешало заблаговременно ее обнаружить, вследствие чего в течение нескольких минут неприятель успел выпустить по Балтийскому порту около сотни снарядов, по большей части шрапнельных.

Убито 7 жителей, в том числе пятеро детей и два нижних чина, ранены одна женщина и четыре нижних чина, повреждено несколько зданий и 12 лошадей.

При поспешном отступлении неприятеля утоплена нами большая часть неприятельских миноносцев. Дальнейшее преследование остатков неприятельского отряда было, вследствие густого тумана и своевременно обнаруженного неприятельского заграждения, прекращено. У нас потерь нет".

В свое время это несколько эзоповское объявление о нашем успехе, при наличии „густого тумана", вызвало кривотолки, и даже в германских газетах появилось сообщение штаба, что никаких потерь у германцев не было и они не видели ни одного русского судна. Вследствие этого возражения, от морского генерального штаба было сделано следующее пояснение:

„По поводу крупной неудачи, постигшей в ночь на пятницу отряд германских миноносцев у входа в Финский залив, морской генеральный штаб сообщает, что, по дополнительным сведениям, из сопоставления числа слышанных в тумане взрывов с донесениями наших судов можно в настоящее время с уверенностью сказать, что германцы потеряли от 6 до 9 миноносцев.

Это же подтверждается исследованием тех обломков и плавающих предметов, которые по сию пору были подобраны с воды.

Уничтоженные нами германские миноносцы принадлежали к самому новому и крупнейшему типу судов этого класса".

На этом полемика закончилась, но большинство непосвященных осталось при убеждении, что на флоте втирают очки, желая сгладить впечатление от прорыва к Балтийскому порту, а между тем успех действительно был на нашей стороне.

Отряд германцев, действительно, воспользовавшись туманом, пробрался к Финскому заливу, ни одно русское судно, конечно, не могло не только их остановить, но и видеть, в этом германцы были правы, но они плохо учитывали, что служба связи у русских налажена Непениным, и что все их радио приняты и расшифрованы в штабе командующего. А радио эти были следующие:

—„Три миноносца попали на мины заграждения. Продолжать ли поход?"

—„Продолжать"

последовал ответ с поддерживавшего отряд крейсера. Миноносцы, выполнив дело, убив 5-х неповинных детей, возвращались уже обратно, когда снова попали на минное заграждение.

И в штабе Непенина, не видя неприятеля, не слыша ни одного взрыва, по одному приему радио следили, как гибли один за другим новейшие германские миноносцы. Когда нибудь история подробно опишет всю драму этого германского похода и наглядно покажет, какое значение имеет исправность „почты и телеграфа" в военное время. Но я остановился теперь на этом случае подробно оттого, что, мне кажется, он должен быть признан несомненной заслугой покойного адмирала. К сожалению, больше военных успехов Адриан Иванович не имел.

28 февраля 1917 года, когда воды залива еще были скованы льдом, пришла революция.

По требованию из Петрограда, командующий флотом арестовал финляндского генерал-губернатора Зейна, положительно вырвав его из рук разъяренных матросов, и отправил под конвоем в Государственную Думу. Затем вместе со всеми флагманами и офицерами А. И. заявил о признании Временного Правительства. Насколько я знал покойного, я думаю, заявление было чистосердечно: чересчур уж гнила была атмосфера старого режима, чтобы Непенин мог быть его защитником—ему, испытавшему уже горечь поражения в Артуре, особенно тяжко было видеть неудачи и мировой войны, надолго решавшей судьбы Родины.

И, несмотря на его искренность, 4 марта 1917 года он был убит предательским выстрелом в спину. Говорят, что в вину ему была поставлена как раз неискренность его поступков: 2 марта в Гельсингфорсе было получено радио из Пскова об отречении Николая II и передаче власти Михайлу: радио немедленно было передано Непениным в Петроград в морской генеральный штаб, а оттуда в Государственную Думу, где еще ничего не знали о состоявшемся акте.

Считая, что объявление Михаила императором вызовет зксцессы, Временный Комитет Государственной Думы в лице председателя его М. В. Родзянко просил не распубликовывать его до решения Михаила о приеме власти, о чем и было передано командующему флотом. Адриан Иванович обещал и, созвав флагманов, объявил им об этом, прося не распространять дальше.

Говорят, что один из них не исполнил приказания командующего: снедаемый честолюбием, будущий „красный адмирал" Максимов спровоцировал Непенина, рассказав о приказании его якобы скрыть акт отречения императора. И вечером 3 марта по красному огню, поднятому на броненосце „Павел I", в Гельсингфорсе вспыхнула резня—до 60 офицеров, начиная с адмирала Небольсина, было вырезано безумцами, всю ночь справлявшими кровавую тризну по старому режиму.

А на утро настал и час командующего флотом. Говорят, что над ним состоялся негласный суд, приговоривший его к смерти—не помогли никакие боевые заслуги адмирала-большое значение имели слова А. И., сказанные по поводу бывших в 1916 году беспорядков на дредноуте "Гангут"— „я бы взорвал весь корабль", припомнили адмиралу и муштру его с отданием чести (хотя, надо сознаться, что одинаково доставалось от А. И. и офицерам), его чисто морскую отборную брань, и, на основании совокупности указанных причин, сокрытия важных актов, а может быть, и вернее всего, по наущению тайных германских агентов решено было: «довольно ему пить нашей кровушки».

Оставалось привести приговор в исполнение. Но матросы боялись убить адмирала на флагманском корабле—штаб и команда яхты „Кречет" могли не выдать его. Тогда решено было обявить весь штаб арестованным - после уговоров оставили 4 офицеров у оперативной секретной каюты, а остальных, разоружив, свели на берег в арестный дом. Адмирала задержали на <Кречете» и повели отдельно с одним из флаг-офицеров. У выхода из порта в воротах кто-то сбил с ног флаг-офицера и в это время в спину адмирала прилетела злодейская пуля.

Он упал ничком, сраженный наповал...

Через 2 часа после его смерти из Петрограда пришел экстренный поезд с Родичевым и Скобелевым, высланными от правительства и совета р. и с. д. успокоить матросов.

Восторженно приветствуемые командами, они были встречены уже заместителем Непенина «красным здмиралом» Максимовым. Как известно, ни уговоры их, ни Керенского, ни других видных умеренных вождей демократии не имели успеха во флоте, и только преступная пропаганда Ленина пришлась им по вкусу—они провели его от Балтийского флота в Учредительное Собрание и мощно поддержали при перевороте 25 октября.

Всего этого позора Адриану Ивановичу Непенину, к счастью, не пришлось увидеть, но, зная его, можно с уверенностью сказать, что он или нашел бы выход, или сам не пережил бы позора—и наверно сумел бы найти случай с честью вывести себя в расход; а может быть, он нашел бы пути к сердцу команды и совершилось бы чудо.

Впрочем, гадать, что случилось бы бесполезно: убийством Непенина предрешен был крестный путь нашего только что оправившегося от войны с Японией флота, и не Керенским, Максимовым, Дыбенко и пр. демагогам уже было под силу спасти флот от развала. Вот почему из всех преступлений, совершенных в первые дни революции, самым большим, самым трагическим для России по своим последствиям было убийство А. И. Непенина

 

К. Наташин

 

Донская волна 1919 №11(39), 10 марта

 

 

 

Еще по теме

 

 

 

Категория: История. События и люди. | Добавил: nik191 (10.03.2019)
Просмотров: 70 | Теги: А.И.Непенин | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
» Block title

» Яндекс тИЦ

» Block title

» Block title

» Статистика

» Block title
users online


Copyright MyCorp © 2019
Бесплатный хостинг uCoz