nik191 Понедельник, 19.08.2019, 19:44
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
История. События и люди. [1074]
История искусства [220]
История науки и техники [274]

» Block title

» Block title

» Block title

Главная » Статьи » История. События и люди. » История искусства

Михаил Иванович Глинка, часть 1

 

 

 

 

Михаил Иванович Глинка  *)

 

    *) Редакция, помещая биографию Глинки с его портретом, считает долгом напомнить читателям о подписке на памятник нашему народному композитору. Желающие могут пересылать своя пожертвования через нашу редакцию. Список жертвователей будет нами опубликован.

 

Наш гениальный творец русской оперы, Михаил Иванович Глинка, родился 1804 г. 20 мая в селе Новоспасском, Смоленской губернии. Первые годы свои (1804 до 1817) провел в деревне. Лучшей характеристикой этого периода жизни Глинки, может служить начало весьма интересных его записок; почему я и позволю себе привести из них некоторые выдержки.

«Я был ребенком слабого сложения», пишет Глинка, «весьма золотушного и нервного расположения; бабка моя, женщина преклонных лет, почти всегда хворала, а потому в комнате ее (где обитал я) было, по крайней мере, не менее 20 градусов тепла по Реомюру. Несмотря на это, я не выходил из шубки; на свежий воздух выпускали меня очень редко и только в теплое время. Нет сомнения, что это первоначальное воспитание имело сильное влияние на развитие моего организма и объясняет мое непреодолимое стремление к теплым климатам....

« Я был весьма набожен и обряды богослужения, в особенности в дни торжественных праздников, наполняли душу мою живейшим поэтическим восторгом. Выучась читать чрезвычайно рано, я нередко приводил в умиление мою бабку и ее сверстниц чтением священных книг.

Музыкальная способность выражалась в это время страстью к колокольному звону (трезвону); я жадно вслушивался в эти резкие звуки, и умел на двух медных тазах ловко подражать звонарям.

В случае болезни, приносили малые колокола в комнаты для моей забавы».

Средством к развитию его музыкальной натуры немало послужил оркестр его дяди, который часто гостил в имении отца Глинки. Не безынтересно будет здесь передать читателю воспоминания самого Глинки, о тех впечатлениях, которые производила на него игра дядиного оркестра.

«Однажды, помнится, что это было в 1814 или 1815 году, одним словом, когда я был по 10 или 11 году, играли квартет Крузеля с кларнетом; эта музыка произвела на меня непостижимое, новое и восхитительное впечатление; я оставался целый день потом в каком-то лихорадочном состоянии, был погружен в неизъяснимое, томительно сладкое состояние, и на другой день во время урока рисования был рассеян».

 Далее он пишет:

«учитель, догадавшись в чем было дело, сказал мне однажды: что он замечает, что я все только думаю о музыке. «Что ж делать?» отвечал я, «музыка—душа моя».

Итак, на одиннадцатом году, Глинка почувствовал то сильное влечение к музыке, которое уже никогда его не покидало.

Оркестром исполнялись часто русские песни (переложенные на духовые инструменты), музыка эта чрезвычайно нравилась молодому Глинке и, может быть, сильное впечатление, произведенное ею, и было причиной того обилия народного русского характера, которое мы встречаем в его лучших творениях. Вообще деревенская жизнь весьма счастливо повлияла на музыкальную натуру Глинки.

Около 1815 года Глинка начал учиться игре на фортепиано у г-жи Климмер, его гувернантки. Занятия шли успешно, хотя ученику и не нравился механический способ ее преподавания.

Увертюры к Lоdоiskа Крейцера, Dеuх аvеugles Мегюля, сонаты Штейбельта, были его любимыми пьесами после русских песен. Два года спустя, Глинка, по желанию его отца, не щадившего издержек для его воспитания, помещен был в новооткрытый пансион при главном педагогическом институте в С.-Петербурге, откуда и выпущен в 1822 г. первым, с правом на чин X класса.

В бытность свою в пансионе, Глинка учился музыке недолгое время у знаменитого пианиста Фильда, об игре которого с особой симпатией вспоминает в своих записках. В отзыве этом о Фильде, довольно ясно высказывается взгляд Глинки на фортепианную игру, почему считаю не лишним привести собственные слова его:

«Хотя я слышал его не много раз, но до сих пор хорошо помню его сильную, мягкую и отчетливую игру. Казалось, что не он ударял по клавишам, а сами пальцы падали на них, подобно крупным каплям дождя, и рассыпались жемчугом по бархату.

..... Игра Фильда была часто смела, капризна и разнообразна, но он не обезображивал искусства шарлатанством и не рубил пальцами котлет, подобно большей части новейших модных пианистов».

Фильд остался очень доволен исполнением своего дивертисмента в Е—dur, который Глинка выучил в три взятых у него урока. После непродолжительных музыкальных занятий у Омана и Цейнера, Глинка перешел к Карлу Мейеру, который, по его словам, более других способствовал развитию его таланта.

В 1822 г., Глинка принялся за композиторство. Первым его опытом в сочинении были: вариации на тему С—dur из оперы Вейгеля «Швейцарское семейство», немного позже написаны им: вариации для арфы и фортепиано на тему Моцарта Ез—dur, и вальс «собственного сочинения» для фортепиано в F—dur. В это время он не был еще знаком с учением о гармонии, и, как сам выражается в своих записках, «писал ощупью».

В 1823 Глинка отправился на Кавказ, для поправления здоровья. Лечение ему не помогло, но путешествие принесло громадную пользу его артистической натуре в том отношении, что познакомило его с восточным колоритом, который он так гениально передал позже в своей опере «Руслан и Людмила».

Приехав из Кавказа к отцу в село Новоспасское, Глинка с новым рвением принялся за музыку. Главным его занятием составляло разучивание, с оркестром своего дяди, разных сочинений Керубини, Мегюля, Гайдна, Моцарта, Бетховена. До общей пробы, он проходил пьесу поголосно, тщательно занимаясь с каждым музыкантом отдельно. Таким, чисто-практическим, способом он изучил характер инструментовки лучших композиторов.

В 1824 году Глинка возвратился в Петербург. Желая продолжать музыкальные занятия, он обратился опять к Мейеру, который уже тогда настолько уважал в Глинке его дарование, что отказался давать ему уроки, предложив свои дружеские услуги.

Итак, Глинка продолжал сочинять и играть под руководством Карла Мейера, который занимался с ним очень добросовестно, стараясь не стеснять пылкой фантазии своего ученика схоластическими правилами, но, к сожалению, и не отличался большими познаниями в теории композиции.

В то время в Петербурге проживал известный, по словам Глинки, теоретик Миллер, но Глинка почему-то к нему не обратился. «Как знать», пишет он по поводу упущенного знакомства с Миллером,

«может быть оно и лучше. Строгий немецкий контрапункт не всегда соглашается с пылкой фантазией».

В том же году, Глинка, в качестве помощника секретаря канцелярии совета путей сообщения, поступил на службу, которая нисколько не стесняла его, и при том, доставила знакомства, полезные в музыкальном отношении. Семейства: графа Сиверса, князя Хованского, Д. П. Демидова имели большое влияние на его музыкальную натуру, своим участием к творческой его деятельности. Глинка, однако, не долго пробыл на службе: в 1828 году он подал уже в отставку.

Деятельности Глинки не мало представляли препятствий болезненные припадки, которые увеличивались с каждым годом.

Наконец в 1830 году здоровье его дошло до такого жалкого состояния, что ему необходимо было уехать, на довольно продолжительное время, за границу, в теплый климат.

В промежуток от 1825 года до времени отъезда за границу, Глинка не переставал пользоваться советами Мейера. В 1828 году он обратился между прочим к итальянцу Zambооni, под руководством которого писал, на заданный итальянский текст, арии, речитативы и пр., также двухголосные фуги без слов. Но с ним дело шло не особенно успешно.

До первой своей поездки за границу, Глинка по преимуществу писал вокальные сочинения, хотя можно упомянуть и о нескольких инструментальных.

В апреле 1830 г. Глинка отправился за границу, где и пробыл 4 года.

Италия, в которой он прожил большую часть этого времени, принесла ему мало пользы: болезнь не только не проходила, но развилась еще с большей силой и много мешала его занятиям.

Своей композиторской деятельности в Италии сам Глинка не придает значения, говоря в записках:

«Все написанные мною, в угождение жителям Милана, пьесы убедили меня только в том, что я шел не своим путем, и что я искренно не мог быть итальянцем».

Однако, заграничное путешествие не оказалось совершенно бесполезным: в Италии, особенно в Неаполе у Nоzzаri (учителя пения) и Fоdоr (бывшей певицы), Глинка изучил вокальное искуство. Привожу интересную заметку его касательно этих mаеstrо:

«Частое обращение с второкласными и первокласными певцами и певицами, любителями и любительницами пения, практически познакомило меня с капризным и трудным искусством управлять голосом и ловко писать для него.

Nоzzаri и Fоdоr в Неаполе были для меня представителями искусства, доведенного до nес рlus ultrа  совершенства; они умели сочетать невероятную (для тех, кто не слыхал их) отчетливость с непринужденной естественностью, которые после них едва ли мне удастся когда-либо встретить. Не говорю о Рубини, даже пение Пасты было не без некоторого рода претензии на эффект».

 

(Продолжение будет).


Всемирная иллюстрация. № 93 (10 окт. 1870 г.).


 

 

Еще по теме:

Михаил Иванович Глинка, часть 1

Михаил Иванович Глинка, часть 2

Михаил Иванович Глинка, часть 3

Михаил Иванович Глинка, часть 4

 

 

 

Категория: История искусства | Добавил: nik191 (21.05.2019)
Просмотров: 92 | Теги: Глинка | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
» Block title

» Яндекс тИЦ

» Block title

» Block title

» Статистика

» Block title
users online


Copyright MyCorp © 2019
Бесплатный хостинг uCoz