nik191 Пятница, 14.05.2021, 14:09
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Дневник | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
Исторические заметки [920]
Как это было [644]
Мои поездки и впечатления [26]
Юмор [9]
События [231]
Разное [21]
Политика и политики [226]
Старые фото [38]
Разные старости [66]
Мода [315]
Полезные советы от наших прапрабабушек [236]
Рецепты от наших прапрабабушек [179]
1-я мировая война [1579]
2-я мировая война [149]
Русско-японская война [5]
Техника первой мировой войны [302]
Революция. 1917 год [773]
Украинизация [556]
Гражданская война [1129]
Брестский мир с Германией [85]
Советско-финская (зимняя) война 1939-1940 годов [86]
Тихий Дон [142]
Англо-бурская война [196]
Восстание боксеров в Китае [35]
Франко-прусская война [116]

» Архив записей

» Block title

» Block title

» Block title

Главная » 2020 » Июль » 21 » Внутренняя и внешняя политика. 21 июля 1870 года
05:11
Внутренняя и внешняя политика. 21 июля 1870 года

 

 

 

ВНУТРЕННЯЯ И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА

 

 

  21 июля 1870 года

 

Несмотря на положительное заявление нашего правительства о твердом намерении его сохранять строгий нейтралитет в нынешней франко-германской войне, в европейской журналистике за последнее время продолжали ходить настойчивые толки о каком-то небывалом русско-прусском союзе.

Как бы в опровержение этих настойчивых слухов, на прошлой неделе в «Правительственном Вестнике» появилось воспрещение русским подданным поступать на службу одной из враждующих сторон, при чем снова было подтверждено твердое намерение правительства соблюдать строгий нейтралитет. Это вторичное заявление было встречено точно также, как и первое, полнейшим сочувствием, нашего общественного мнения, которое все более и более решительно высказывается в пользу абсолютного невмешательства нашего в франко-германскую распрю, до тех пор, пока этого не потребуют настоятельные интересы нашего отечества.

Мы не считаем себя вправе умолчать о том факте, что за последние дни все более и более ясно высказываются в некоторых, весьма многочисленных, кружках нашего общества, признаки нерасположения к Пруссии. Что касается до нас, то в настоящем случае, мы отнюдь не разделяем этого мнения, столь поспешно принятого многими журналами и газетами, чересчур охотно гоняющимися за дешевой популярностью, но не можем однако ж не сознаться, что оно имеет некоторые фактические основания.

По несчастью, за последние годы наша национальная политика, несмотря на тождество своих основных принципов с национальной политикой северо-германской, не встречала в Пруссии того сочувствия, которого, по логике вещей, мы вправе были бы ожидать от нашей соседки. Балтийский вопрос, при всей своей ясности, толковался прусскими газетами постоянно вкривь и вкось и немецкое меньшинство эсто-латышского края не без некоторого основания обращало свои взоры к Пруссии.

Все это не могло не раздражить русского общественного мнения и не возбудить некоторого недоверия к пангерманской политике г. Бисмарка. И вот теперь, когда самая логика событий указывает нам, что при данных обстоятельствах торжество Пруссии над Францией может развязать нам руки в самых жизненных вопросах нашей политики, — общественное мнение наше не доверяет этой возможности и, вспоминая старое, боится усиления нашей соседки.

Надо думать, что от политической проницательности первого министра короля Вильгельма не ускользнет истинный смысл более или менее враждебного для Пруссии настроения нашего общества. Г. Бисмарк поймет, конечно, как важно для него дать ныне России надежные гарантии полного уважения к стремлениям нашей национальной политики. В тот день, когда русское общество вполне убедится в твердой решимости Пруссии уважать его законные надежды и желания, оно, несомненно, выскажется в пользу этой державы против Франции, столько раз оскорблявшей наше национальное чувство и дважды вторгавшейся в наши пределы....

Обо всем этом не мешало бы хорошенько подумать в Берлине....

В области нашей внутренней политики совершился за это время факт первой важности, а именно обнародовано новое городское положение. Соглашенное в основных своих принципах, с принципами земского самоуправления, оно заканчивает собой великую реформу, преобразующую радикальным образом наше гражданское устройство. Отныне исчезают последние следы наших старых общественных порядков, и все граждане России призываются к деятельному и плодотворному участию в заправлении общественными делами.

В общих чертах новое положение состоит в следующем.

Всякое городское управление составляется из:

1) городского избирательного собрания;
2) городской думы и
3) городской управы.

В избирательном городском собрании участвуют все городские жители, без разлиния состояний если они владеют в городе недвижимой собственностью или платят какие-либо городские налоги и притом имеют 25 лет от роду. Избирательное собрание созывается через каждые четыре года и выбирает членов думы, которая по своему значению соответствует земским собраниям.

Дума, в свою очередь, избирает городского голову и членов городской управы, на которых и возлагается исполнительная власть по городским делам. Все факторы городского управления действуют в пределах предоставленной им положением власти вполне самостоятельно.

Отношение к ним членов государственной высшей администрации, т. е. губернаторов, ограничивается одним контролем за правильным исполнением городского положения, а на неправильные действия представителей администрации, городские управления получают право прямой жалобы в правительствующий сенат.

Все это, взятое вместе, представляет необыкновенно целесообразный порядок, основанный на искреннем уважении к гражданским правам городских жителей. Надо надеяться, что новое городское положение сразу уничтожит прискорбную апатию наших городских обществ и быстро подвинет вперед городское благоустройство.

Новое положение имеет быть немедленно введено во всех наших губернских городах, кроме западного края, где исключением является однако ж Киев, и в некоторых городах уездных. В Петербурге, Москве и Одессе введение его откладывается до тех пор, пока думы этих городов не представят своих заключений на счет удобоприменимости к ним всех пунктов новых положений. В городах западного и эсто-латышского краев новое положение будет введено после заключения министра внутренних дел, основанного на отзывах местных генерал-губернаторов. В городах уездных, не поименованных в Высочайшем указе, новое городское положение предполагается ввести в возможно скорейший срок, соображаясь с местными обстоятельствами, по усмотрению министра внутренних дел.

Будем надеяться, что все эти исключения исчезнут в возможно скорейший срок, и пожелаем также, чтоб предания прошедшего не помешали новому положению войти во всю свою силу, без всяких существенных изменений в городах эсто-латышского края, столь нуждающихся, порой, во внушительных доказательствах их нераздельной принадлежности к России.

Переходя к иностранной политике, мы, конечно, прежде всего должны остановиться на событиях, происходящих в черте театра военных действий. Впрочем, до сих пор события эти не представляют никакой важности. Военные действия ограничиваются покамест незначительными аванпостными стычками на франко-прусской границе, да передвижением неприятельских армий, передвижением, о котором мы имеем самые скудные сведения, так как с обеих сторон соблюдается в этом случае величайшая тайна.

Главные военно-начальники обеих армий, т. е. король Вильгельм и император Наполеон, только на днях отправились к своим постам и вероятно теперь вскоре следует ожидать серьезного столкновения, которого ждут во Франции и в Пруссии далеко не с одинаковыми чувствами.

Пруссаки, очевидно, довольны происшедшим замедлением, потому что оно дает им возможность окончательно разместить свои войска, согласно строго обдуманному плану предстоящей кампании и предотвратить всякую возможность неожиданных нападений со стороны неприятеля. Французы, напротив, весьма недовольны медленностью военных приготовлений. В своей всегдашней заносчивости они, очевидно, рассчитывали на быстрый, как молния, напор своих войск и на победоносное шествие по Германии, вплоть до Берлина. Эти надежды разлетаются теперь прахом.

Война, очевидно, начнется и долго будет продолжаться на самой границе, а может быть даже обратится во вторжение пруссаков в пределы Франции. На возможность этого вторжения уже начинают намекать прусские газеты, но есть, однако же, причины думать, что это не более, как военная стратагема, имеющая целью помешать отделению слишком больших отрядов французских войск для десанта, на не совсем-то надежно защищенные берега прусского поморья. Вторжение пруссаков во Францию представит для них ту важную невыгоду, что разожжет, до последних пределов возможности, патриотический энтузиазм французов. В этом случае вся нация встанет как один человек и, пожалуй, повторится известная катастрофа 93-го года.

Другое дело, если театром войны останется пограничная полоса германских земель. Здесь немецкие войска будут драться с остервенением за свою родную землю, а французский народ, не участвуя непосредственно в страданиях военного порядка вещей, после первой значительной неудачи своих войск, значительно поубавит свою готовность поддерживать воинственную политику своего повелителя.

Если пруссаки сумеют воздержаться от соблазна вторжения во французские пределы, то, по всей вероятности, главным театром военных действий будут южная часть франко-прусской границы (начиная от Саарбрюкена) и рейнский Пфальц. В противном случае, главные битвы произойдут между Страсбургом и Мецом.

Что касается до действий французского флота, то главным их пунктом будет, кажется, балтийское прибрежье Пруссии, потому что первоначальная идея высадки в Ганновере оказывается не совсем то удобоисполнимой, так как надежда на сочувствие и помощь ганноверского населения плоха. По общим отзывам, население это вовсе не расположено помогать французам, да если б оно этого и хотело, то железная рука генерала Фогеля-фон-Фалькенштейна, занявшего Ганновер с своим корпусом, сумеет остановить в самом начале всякую попытку в этом роде.

Между тем, пока враждующие армии готовятся к бою, между Парижем и Берлином продолжается ожесточенная дипломатическая война. На упреки тюильрийского кабинета в искажении фактов по отношению к кандидатуре принца Леопольда Гогенцоллернского, г. Бисмарк ответил бесцеремонным разоблачением крайне неблаговидных попыток Франции заключить с Пруссией наступательный и оборонительный союз, ценой присоединения к первой Люксенбурга и Бельгии.

Прусский министр не задумался сообщить английскому правительству, сохранявшийся у него доселе втайне, проект такого союза, писанный рукой французского посланника при берлинском дворе, графа Бенедетти, а остальным правительствам разослал металлографические копии с этого документа. Затем, в длинной дипломатической ноте, прусский министр рассказал с величайшими подробностями историю различных предложений, сделанных ему Францией в различное время.

Все эти разоблачения бросают яркий спет на честолюбивые замыслы императора Наполеона III, но нельзя не сознаться, что и для прусского министра они далеко неблагоприятны... Г. Бисмарк, конечно, никого не уверит в том, что он отвергал все предложения Франции из одного бескорыстия. Ясно, что если бы эти предложения представляли бы достаточно выгод для Пруссии, они были бы приняты, как был ею принят союз с Италией в 1866 году. Что же должна думать Европа об этих торгах на ее счет, об этом бесцеремонном распоряжении чужою собственностью?

Г. Бисмарк, делая свое разоблачение, имел, однако ж, очевидно, определенную цель. Ему нужно было доказать Англии, что честолюбивые замыслы французского государя затрагивают ее интересы, направляясь на Бельгию, и этой цели он, кажется, достиг. Английская журналистика ныне вся в один голос требует от правительства поспешных вооружений для защиты Бельгии и правительство, которое, по-видимому, только и ждало этого единодушного требования, вероятно, не замедлит его исполнить, а это, в свою очередь, может сильно изменить характер войны и подвергнуть французский флот, плавающий ныне в Немецком и Балтийском морях, опасности гораздо более серьезной, чем та, которой грозит ему слабая северо-германская эскадра.

Вне событий, касающихся непосредственно франко-германской войны, самые важные политические факты состоят в следующем:

Французский законодательный корпус отсрочил свои заседания по повелению императора. Оппозиция пробовала было отклонить декрет о такой отсрочке предложением, чтобы палата сама отсрочила свои заседания, но министерство встретило неблагоприятно такую попытку; заявление самостоятельности палаты и предложение оппозиции было отвергнуто большинством.

Австрия исполнила свою угрозу Риму. Вслед за провозглашением папской непогрешимости, австро-венгерское правительство объявило уничтоженным конкордат с Ватиканом.

Франция на это провозглашение, против которого восставали все французские епископы, ответила предписанием своим войскам в Риме быть готовым к отплытию.

Непогрешимый папа достиг своей цели. От него отрекается вся католическая Европа, и вскоре перед стенами Рима появятся итальянские войска, которые, при нынешних обстоятельствах, вероятно не успеют предупредить гарибальдийского вторжения, а явятся воспользоваться его плодами. Странную службу сослужили папству отцы иезуиты!

 

Всемирная иллюстрация, № 82 (25 июля 1870 г.)

 

 

Еще по теме

 

 

 

Категория: Исторические заметки | Просмотров: 56 | Добавил: nik191 | Теги: Политика, 1870 г | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
» Календарь

» Block title

» Яндекс тИЦ

» Block title

» Block title

» Статистика

» Block title
users online


Copyright MyCorp © 2021
Бесплатный хостинг uCoz