nik191 Четверг, 15.04.2021, 20:33
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Дневник | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
Исторические заметки [896]
Как это было [632]
Мои поездки и впечатления [26]
Юмор [9]
События [221]
Разное [20]
Политика и политики [216]
Старые фото [38]
Разные старости [66]
Мода [315]
Полезные советы от наших прапрабабушек [236]
Рецепты от наших прапрабабушек [179]
1-я мировая война [1578]
2-я мировая война [149]
Русско-японская война [5]
Техника первой мировой войны [302]
Революция. 1917 год [773]
Украинизация [553]
Гражданская война [1121]
Брестский мир с Германией [85]
Советско-финская (зимняя) война 1939-1940 годов [86]
Тихий Дон [142]
Англо-бурская война [169]
Восстание боксеров в Китае [25]
Франко-прусская война [116]

» Архив записей

» Block title

» Block title

» Block title

Главная » 2021 » Февраль » 24 » Психология в Петербурге (Из истории роковых дней 24 июля - 1 августа 1914 г.). Часть 2
05:00
Психология в Петербурге (Из истории роковых дней 24 июля - 1 августа 1914 г.). Часть 2

 

 

 


Психология в Петербурге

 

(Из истории роковых дней 24 июля - 1 августа 1914 г.).

 

 

II.

 

Мы видели, что не только в заявлениях Сазонова, но даже в телеграмме (первой) Николая II, указывалось на чуть ли не всенародное негодование, охватившее Россию в результате нападения на Сербию.

«Если бы мы остались равнодушными, произошла бы революция», говорил,Сазонов.

«Я с трудом сдерживаю общественное мнение, стараюсь смягчить тон газет».

А Николай II говорил в телеграмме о том «давлении», которому он не в силах будет противостоять...

Была ли в самом, деле вся Россия в роковые дни охвачена такой бурей негодования, грозившей даже «революцией», если этому негодованию не будет дано надлежащего выхода и успокоения?

Никто, конечно, не станет отрицать, что в широких кругах образованного общества образ действия Австрии с первого же момента вызвал искреннее возмущение, и что от русского правительства эти круги единодушно ожидали решительных и энергических шагов.

Но нельзя при этом не напомнить того, что составляет огромную нравственную заслугу и могло бы быть, при других условиях, действительно исторической заслугой П. Н. Милюкова: он едва ли не один из всех русских публицистов сразу понял размеры и силу опасности, нависшей над Европой, и на страницах «Речи» поднял в первый же день свой предостерегающий голос, зовя к спокойствию и хладнокровию, к умеренности и обдуманности, настаивая на возможности локализации конфликта и доказывая отсутствие настоящего casus belli для России.

Мы знаем, что в результате «Речь» была закрыта в день объявления войны. Мы помним, что в течении предшествовавшей недели «Новое Время» осыпало Милюкова бранью н издевательствами, объясняя его статьи сербофобией, порожденной болгарофильством. Ему — «Нов. Времени» — вторила бульварная пресса. Но «Русские Ведомости» в Москве писали сдержанно и спокойно. Едва ли можно отрицать показательность такого отношения очень авторитетных руководителей общественного мнения.

И едва ли в глубине своей души Сазонов придавал такое решающее значение неистовым воплям из Эртелова перселка, бряцавшего оружием и звавшего в бой, — или «процессиям» разных сомнительных организаций, к которым приставали толпы уличных зевак и подростков.

Каковы были настроения и взгляды в русских политических кругах, — напр., среди думских партий, этого Сазонов не знал: Дума в то время не заседала по случаю летнего перерыва, а личный контакт с находящимися в Петербурге лидерами, простой обмен мнениями с выдающимися членами Думы или Государственного Совета, — от одного такого предположения закачались бы, пожалуй, колонны здания у Певческого моста и перекосились бы лица всех министерских обер-столоначальников.

От первого дня до последнего мы не находим ни одного сколько-нибудь серьезного, ответственного и внушительного проявления русского организованного общественного мнения, настаивающего на военном вмешательстве России. И если не было и противоположных заявлений, то это, конечно, объясняется быстротой событий — с одной стороны, а с другой— несокрушимой «обывательской» уверенностью, что дипломаты сговорятся, и что до драки дело не дойдет.

Поэтому, мы вправе сказать: та психология, которая обнаружилась у Певческого моста и оттуда перекинулась, питаемая, как мы увидим, дополнительной струей с французской набережной, — в Петергоф, — эта психология была вполне самостоятельного, внутреннего происхождения и никаких корней в общественных, а тем менее народных настроениях не имели.

 

 

 

Влад. Набоков.

 

Руль, № 82, 23 (10) февраля 1921 г.

 

(Продолжение следует)

 

 

Еще по теме:

 

Психология в Петербурге (Из истории роковых дней 24 июля - 1 августа 1914 г.). Часть 1

Психология в Петербурге (Из истории роковых дней 24 июля - 1 августа 1914 г.). Часть 2

Психология в Петербурге (Из истории роковых дней 24 июля - 1 августа 1914 г.). Часть 3

Психология в Петербурге (Из истории роковых дней 24 июля - 1 августа 1914 г.). Часть 4

 

 

Категория: 1-я мировая война | Просмотров: 29 | Добавил: nik191 | Теги: война, 1914 г. | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
» Календарь

» Block title

» Яндекс тИЦ

» Block title

» Block title

» Статистика

» Block title
users online


Copyright MyCorp © 2021
Бесплатный хостинг uCoz