nik191 Среда, 02.12.2020, 10:20
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Дневник | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
Исторические заметки [834]
Как это было [573]
Мои поездки и впечатления [26]
Юмор [9]
События [188]
Разное [19]
Политика и политики [170]
Старые фото [36]
Разные старости [59]
Мода [307]
Полезные советы от наших прапрабабушек [236]
Рецепты от наших прапрабабушек [179]
1-я мировая война [1572]
2-я мировая война [149]
Русско-японская война [5]
Техника первой мировой войны [302]
Революция. 1917 год [772]
Украинизация [543]
Гражданская война [1032]
Брестский мир с Германией [85]
Советско-финская (зимняя) война 1939-1940 годов [86]
Тихий Дон [142]
Англо-бурская война [71]
Восстание боксеров в Китае [0]
Франко-прусская война [114]

» Архив записей

» Block title

» Block title

» Block title

Главная » 2017 » Ноябрь » 15 » Об октябрьских событиях в Москве. Воспоминания тов. Б. Волина
05:55
Об октябрьских событиях в Москве. Воспоминания тов. Б. Волина

 

Как во сне

(Октябрь в Москве)

Канун революции

Начиная с середины октября чувствовалось, что должно совершиться что-то очень великое, никогда невиданное и неслыханное. Наши силы в Совете растут с каждым дней. Перевыборы депутатов дают все новых и новых большевиков. Наконец, у нас образовывается значительное большинство.

Рядом с Советом существует городская Дума, где большинство за эс-эрами, меньшевиками и кадетами. Нас небольшая частичка в 23 чел., но мы нашей деятельностью привлекаем симпатии всего московского пролетариата.

Два враждебных лагеря друг против друга: Дума и Совет. Эс-эры с Минором и Рудневым говорят нам откровенно: «Нам придется друг друга резать».    

Наконец Совет объявляет себя властью: он заявляет, что все требования бастующих три месяца кожевников считаются удовлетворенными. Эс-эры, меньшевики и кадеты зовут к расправе с Советом. В Думе волнение: Руднев, городской голова, беспрестанно совещается с Рябцевым, командующим войсками.

Начало

Я утром выхожу из дому. Я чувствую и знаю, что предстоит борьба, смерть, победа. Прощаюсь с женой и сбегаю, не оглядываясь, вниз по лестнице. Уже слышны выстрелы в разных частях города. Вот по Садовой и Самотечной площади промчался мимо грузовик, полный вооруженных юнкеров и студентов. Стреляют в воздух и чувствуют себя хозяевами положения. Иду дальше. Знакомый товарищ меня предупреждает, что Совет оцеплен и обстреливается—прохода туда нет. Сообщает, что Военно-Революционный Комитет выбрался оттуда и находится тут вблизи.

Сворачиваю в переулок, где штаб Комитета. Там почти ничего не знают о положении в районах. Видно, по мнению всех, события развертываются помимо чьей-либо воли. Каждый район начинает действоватъ по-своему. Постановляют выпустить революционный призывной номер газеты. Выясняется, что к типографиям подступа нет. Решают напечатать номер в г. Серпухове.

В сутолоке сажусь писать передовицу. «К оружию!». «Действуйте самостоятельно по своим районам». «Окружайте буржуазную сволочь со всех сторон и бейте ее беспощадно». Такова мысль моей статьи. Организует газету Подбельский Вадим. Случайно привезен материал из Питера. Керенский низвергнут. Еще что-то. Отправляю все в печать. Так и не знаю, где напечатан был номер. Через несколько дней уже увидел его наклеенным на заборе одной из улиц Замоскворечья.

Тревожная ночь

Не помню, как прошел день. Ночью с тов. Владимирским идем ко мне ночевать. Ворота закрыты. Рябцев отдал приказ домовым комитетам никого не впускать и не выпускать без особых разрешений. С трудом нас впускают. Звонок по телефону. Говорит один из лидеров меньшевиков. Спрашивает, где Смидович, председатель Совета. Он хочет переговорить с ним, чтобы предотвратить кровопролитие. По телефону с трудом разыскиваем Смидовича. Узнаем, что в Питере образовалось пролетарское правительство. Ленин— председатель Совета Народных Комиссаров. Не верит. Не смеет верить. Беспрестанные звонки с сообщением, что Совет окружен, что Военно-Революционный Комитет скрылся. Неизвестно, где он находится. А за окном шестого этажа уже слышна ружейная стрельба, как будто у Сухаревой башни. Одиночные пушечные выстрелы.

На улицах районов

Рано утром снова с трудом нас пропускают из ворот. Идем по Мещанскому району. Стрельба в городе. На Мещанской—окоп и баррикады. Вооруженные рабочие в блузах и куртках. Не пропускают даже с нашими мандатами. Узнаем: Сретенка до Сухаревой и центр занят белогвардейцами. Окольным путем пробираемся к Курскому вокзалу.

Общее впечатление, что окраины в рабочих руках. За день и за ночь мобилизованы все организованные пролетарское силы большевиков. Добираемся до Рогожского района. «Стой, будем стрелять», кричат часовые-рабочие и наводят на нас револьверы и винтовки. Товарищи узнают меня и пропускают к районному Совету. Вся улица окружена окопами, оцеплена колючей проволокой. Волнение рабочих-красногвардейцев у Совета. Среди них суетится тов. Землячка, организатор районной партийной организации, щелкают затворы, строятся в боевом порядке, где-то близко наступают не то казаки, не то юнкера. Просят нас спешить в Замоскворецкий район, просить подкрепления.

Кстати я туда направляюсь. В свой родной Замоскворецкий район, где я веду партийную работу и откуда я избран в Московский Комитет. Там я должен быть, там я должен работать, там я должен стараться, там я должен умереть или торжествовать победу вместе с замоскворецкими рабочими.

В Замоскворецком районе

Путь пока свободен туда. Я в Замоскворечье. Накануне избран Революционный Комитет. Рабочие и представители от местных солдатских частей. Председатель остался в центре. Меня избирают в председатели Революционнаго Комитета. С этих пор я не ухожу из Замоскворечья до дня нашей победы.

Лихорадочные приготовления. Рабочие занимают мосты «Крымский», «Чугунный». Рабочие и незначительная часть солдат сражаются у храма Христа на Остоженке и Пречистенке. Поминутно требуют патронов и гранат. Нужна пакля для окопов. Юнкера жарят по рабочим из окон верхних этажей высоких домов. У них пулеметы и бомбометы. У нас ничего нет. Берданки и плохие винтовки. Работницы организуют красный крест. Мало людей, мало солдат, мало оружия. Орудийная пальба со стороны Пресни. Кто в кого стреляет,—мы не знаем.

Снежный ком

Велика сила пролетарской Революции. Положительно с каждым часом наши силы увеличиваются. Как снежный ком, они с каждым днем все растут и растут. У нас нет средств сообщения—вдруг к нам является отряд самокатчиков, которые все как один человек, со своими мотоциклетами пришли к Совету заявить, что они всецело в нашем распоряжении. Великую службу сослужили они в эти боевые дни, днем и ночью под выстрелами летя на своих мотоциклетах. Являются старые солдаты из 10 дружины выздоравливающих.

Сражаться не могут, но просят назначить их в казармы. Откуда-то взялись выпущенные на свободу знаменитые боевые двинцы, засаженные Керенским в тюрьму за революцию. Не хватает винтовок и патронов. Но вот является какой-то товарищ железнодорожник и на ухо сообщает, что где-то на вокзале они открыли целый вагон с новыми винтовками. Ликование и радость. К вечеру они у нас. Целая гора новеньких смазанных. Скоро они все разобраны. Их не хватает. Из Сокольнического района прибывает 2 или 3 пулемета. Двинцы-пулеметчики долго над ними возятся, не хватает частей. Но скоро налажено дело, и торжественно они отправляются на Пречистенские позиции и к Замоскворцкому мосту.

Борьба в районах

Через два-три дня налаживается сообщение с районами и с Военно-Революционным Комитетом. До сих пор мы действовали совершенно самостоятельно. Узнаем, что все вокзалы в наших руках. Что центр Москвы занят белогвардейцами. Что мы их окружили тесным кольцом. Что это наша артиллерия жарит с Пресни по Поварской и по Кремлю. Что в Симонове пороховые склады отбиты у юнкеров нашими товарищами. Что буржуазная сволочь и белогвардейцы, отрезанные от вокзалов, голодают. Что настроение во всех районах, во всех рабочих кварталах приподнятое, боевое. Что на нашей стороне исключительно все рабочие и солдаты, а на стороне наших врагов все юнкера, офицеры, интеллигенция, эс-эры и меньшевики. Настроение подымается. Мы верим в победу.

Наша артиллерия

На набережной Москвы-реки, близ храма Христа Спасителя, Бутиковские казармы. Там наши пушки. Но нет снарядов. Является наш товарищ-инженер. Говорит, что он с артиллерийцами может заняться начинкою снарядов. Что надо занять N-ский замок. Все их предложения принимаются. Нет таблиц для прицела. Целые сутки солдаты изучают орудие. Наконец, орудия изучены. Снаряды начинены. Бух! Бух! По полевому телефону бутиковцы передают мне, что стрельба четкая и снаряды ложатся по Кремлю, где сейчас весь белогвардейский штаб с Рудневым и Минором, бежавшими из сильно обстрелянной городской Думы.

Казаки

Прибегают товарищи-железнодорожники и сообщают тревожно, что ими получена с ближайших станций депеша, что со стороны Балашова, по Саратовской дороге, двигаются к Москве большие эшелоны казаков. Конница, пулеметы, легкая артиллерия. Случайно при нашем разговоре присутствует наш большевик-студент тов. Карпов. Он заявляет, что он сам казак и просит дать ему автомобиль, чтобы выехать к казакам навстречу для переговоров. Он с собою берет арестованных нами казаков, которые содержались, как заложники и с которыми мы очень хорошо обращались. В тревоге проходит целый день, ибо они находились в 60 верстах от Москвы.

Наконец,товарищ приезжает радостный, счастливый. Вынимает из-за рукава бумагу и подает ее. Там подробный договор, подписанный представителями казаков и им, как представителем Революционного Комитета. Казаки дают честное слово не двигаться к Москве, если мы выпустим всех взятых нами заложников казаков с их лошадьми. Мы, конечно, соглашаемся. Опасность миновала. Ура. Раза три приходилось выезжать навстречу казакам других эшелонов и каждый раз переговоры заканчивались нашей победой. Ибо казаки тогда бессознательно чувствовали, что правда на нашей стороне, особенно, когда они узнали о декрете о земле и что средние казаки остаются при своих наделах.

Боевые действия

Очень трудно приходится нашим солдатам и красногвардейцам, белогвардейцы заняли все высокие многоэтажные дома и им приходится их голыми почти руками выбивать. Ежечасно, иногда чаще, прибегают с позиции и сообщают о положении дел. Мы продвигаемся с великим трудом и несем большие потери. Юнкера упорно сражаются и не желают уходить из занятых ими домов. Приходится их выбивать из каждого угла.

Дело улучшается с получением пулемета и гранат. Иногда иссякают патроны и бомбы и тогда приходится с потерями отступать. Мы выдвигаем далеко посты к заставам на случай обходного движения белогвардейцев или наступления каких-либо сил извне. Весь противоположный берег реки нами обстреливается. Мы не подпускаем юнкеров, которые хотят прорваться в Замоскворечье через мосты. Сильная борьба за Крымский мост. Мы связываемся с Рогожским районом и охраняем соединяющий нас Краснохолмский мост. Со всех сторон ухают пушки. Ночью видно зарево пожаров во многих местах Москвы. Вестовые сообщают, что и в других районах дело обстоит также.

Опаснее всех положение Кожевнического района, где со стороны Смоленского рынка появился белогвардейский броневик. Мы послали туда подкрепления. Броневик где-то застревает в окопе и наши его берут в плен. Непосредственно боевыми действиями руководит Павел Карлович Штенберг, наш старый боевой товарищ с седой львиной головой и молодым горячим сердцем бойца.

Провокация

Белогвардейская организация действует во всю. У них весь штаб, у нас контрразведка. У них интеллигенция. Они забирают мандаты у пленных рабочих. С этими мандатами студенты и курсистки являются к нам. Выведывают у нас, что можно, и отправляются обратно к своим. Семь таких белогвардейцев пытаются с ложными мандатами получить с наших складов оружие и снаряды. Случайно их обман раскрывается и они арестованы.

О пленных

У нас сидит несколько пленных и просто арестованные. Есть студенты, офицеры. Мы их содержим в лучших условиях. Мы просто с ними нянчимся. Мы просто добродушные ребята. Следственная комиссия часто отпускает на все четыре стороны этих господ. Я заявляю перед лицом всего мира труда, что ни один из них не только нигде не был расстрелян, но даже не был ранен, не был побит. А между тем мы потом узнали, после их сдачи в Москве, что они проделали с 84 полком и нашими красногвардейцами в Кремле. Они их выставляли в ряд и стреляли из пулемета, они их били по щекам и выбивали зубы. За малейшее слово—расстреливали наших товарищей.

Меньшевики

Рабочие дерутся, как львы, и умирают, как герои. То же и солдаты. А меньшевики стоят в стороне и ослабляют настроение революционеров. Один рабочий-меньшевик было начал работать у нас, но его немедленно партия отозвала. Как-то привели к нам в штаб несколько чинов, которые по району разбрасывали меньшевистские прокламации, в которых они убеждали рабочих, что никогда не победить им буржуазию, что нечего зря проливать кровь. Какой гвалт подняла их партия за этот арест и за уничтожение этих прокламаций. И это в тот момент, когда лучшие рабочие умирали в окопах, вырытых на улицах Москвы.

Перемирие

Дня через три-четыре нам передают из Петроградского Комитета, что им подписано перемирие с белогвардейцами на сутки.

Общее негодование охватило нас всех. Но мы подчинились. И вот, когда мы перестали стрелять, нас стали осыпать пулеметным и бомбометным огнем. Тогда еще телеграф работал. Я звоню в союз муниципальных работников, который был посредником. Говорю, что белогвардейцы не соблюдают условий. Они наступают большими силами и расстреливают наших. Во время перемирия мы потеряли лучших наших товарищей. Перемирие не привело к миру, а как раз наоборот—к самой ожесточенной дальнейшей борьбе.

Наша победа

Наконец, на седьмой день беспрерывной борьбы, ночью получаем приказ приостановить стрельбу, ибо белогвардейцы сдаются. Я пишу приказ на позиции. Ему не верят, по поводу него негодуют. Ибо все помнили еще результаты перемирия с белогвардейцами. Стрельба прекращается все же. Через полчаса вдруг восемь раз подряд ухают наши пушки. Спрашиваю по полевому телефону, в чем дело? Отвечают: осталось восемь снарядов—куда же их деть? Их выпустили по Кремлю.

Через час является представитель Военно-Революционного Комитета и привозит с собою точный текст договора, подписанного обоими сторонами. Я собираю всех красногвардейцев, рабочих, солдат, которые тут, при штабе, находились в этот поздний ночной час. Сообщаю им. Поздравляю их. Случайно здесь находящийся тов. Ольминский, редактор Социал-Демократа, произносит в слезах несколько приветственных слов.

Настроение не то радостное, не то неопределенное, даже тревожное. Мы победили. Но неизвестно, что впереди. Враг где-то блуждает. Он не подавлен. И что мы сейчас будем делать? Рабочие и солдаты у власти. Невероятное стало возможным. Сон превратился в явь.

В городе

После 7 дней самой безостановочной напряженной борьбы, после 7 совершенно бессонных ночей, после 7 совершенно голодных дней, когда я не ел, не спал, не умывался, не причесывался, наконец, на автомобиле, отобранном у генеральши Брусиловой, еду в центр, к Совету—узнать, что делается там.

Еду по городу. Всюду следы борьбы. Окопы, баррикады. Прострелены стекла окон, оцарапанные пулями стены. В одном месте, на Поварской, несколько поврежденных особняков. По пути забираю выпущенного только что из белогвардейского плена т. Обуха, врача. Он рассказывает мне по пути в Совет, как издевались над пленными «культурные» и «интеллигентные» белогвардейцы. Едем по Тверской. Масса народа на улице. После недели испуга, стрельбы,—все успокоилось.

Не доезжая за Совета, вдруг начинают со всех сторон по нашей машине палить с какого-то верхнего этажа угла Тверской и Леонтьевского переулка. Обух и шофер успевают скрыться под воротами. Я остаюсь в автомобиле и жду смерти. Досада меня берет, когда я думаю, что могу быть убит, как раз тогда, когда уже наша победа, когда смерть моя никому не нужна уже. Это была последняя вспышка белогвардейцев. По городу всюду рабочие и солдатские патрули.

Как во сне

Все это я вспоминаю смутно, как будто все это было во сне. Я почти не помню имен. Я совершенно не помню точно, когда, в какой день, что случилось, несмотря на то, что я принимал во всех событиях самое близкое участие. Я вспоминаю отдельные происшествия, как отдельные части одного невероятного сна. Во время этой недели не было ни дня, ни ночи. Была беспрерывная борьба, были тревоги, были радости, было напряжение всех духовных и физических сил. И мы победили. Действительность мне представляется, как происходившая во сне, а на самом деле сон превратился в действительность.

Заключение

Вспоминая сегодня ту борьбу, которая 4 года тому назад привела нас к победе над старым буржуазным миром, надо сказать: никогда не было такого стихийного стремления к борьбе, как в эти дни. Этим мы победили такого хорошо организованного и вооруженного врага. Начав борьбу, мы точно не знали, закончится ли она победой. У пролетариата России иного пути не было. Не будет и нет иных путей у международного пролетариата. Он идет нашим путей и он победит, как победили и мы.

 

Манифест Военно-Революционного Комитета

Московского Совета Рабочих и Солдатских Депутатов

 

КО ВСЕМ ГРАЖДАНАМ МОСКВЫ

Товарищи и граждане!

После пятидневного кровавого боя враги народа, поднявшие вооруженную руку против Революции, разбиты наголову. Они сдались и обезоружены ценою крови мужественных борцов—солдат и рабочих—была достигнута победа. В Москве отныне утверждается народная власть—власть Советов Рабочих и Солдатских Депутатов.

Московская победа закрепляет всемирно-историческую победу петербургского пролетариата и гарнизона. Под грохот мировой борьбы в столице России центральная государственная власть перешла и руки Всероссийского Съезда Советов. Это—власть самого народа: рабочих, солдат, крестьян. Это-власть мира и свободы. Это—власть, которая уже предложила мир, передала землю крестьянам, отменила смертную казнь, введенную изменником Революции Керенским. Верховный полномочный орган всей российской демократии выдвинул ее. И всякий, кто поднимает против нее вооруженную руку, будет сметен революционным штормом.

Московская буржуазия пулеметами юнкеров и револьверами белой гвардии объявила восстание против народного Правительства. Ей нужно было снова подарить землю помещикам, восстановить смертную казнь, затянуть дело мира.

Беззаветный героизм солдат и Красной рабочей гвардии спас революцию. Сломив сопротивление врага, Военно-Революционный Комитет объявляет от имени рабочих и солдат:

Все меры будут приняты для восстановления нормальной жизни города. Фабрики и заводы будут пущены в ход по приказу Комитета. Банки, конторы и магазины откроются по распоряжению. Все будет сделано для обеспечения города продовольствием. Нарушители Революционного порядка — грабители, погромщики, мародеры, торговки спиртом будут судимы беспощадным судом.

Товарищи и граждане!

Весь мир переживает колоссальный кризис. Война, вызванная капиталом, привела к глубокому потрясению, всколыхнув рабочие массы во всех странах. Повсюду нарастает революция пролетариата. И русскому рабочему классу выпала великая честь первому низвергнуть господство буржуазии. Впервые в человеческой истории трудящиеся классы взяли власть в свои руки, своею кровью завоевав свободу. Эту свободу они не выпустят из своих рук. Вооруженный народ стоит на страже революции.

СЛАВА ПАВШИМ В ВЕЛИКОЙ БОРЬБЕ.

ДА БУДЕТ ИХ ДЕЛО—ДЕЛОМ ЖИВУЩИХ.

Военно-Революционный Комитет Сов. Раб. и Сол. Депутатов.

 

 

Еще по теме

 

 

 

Категория: Революция. 1917 год | Просмотров: 241 | Добавил: nik191 | Теги: 1917 г., революция, октябрь | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
» Календарь

» Block title

» Яндекс тИЦ

» Block title

» Block title

» Статистика

» Block title
users online


Copyright MyCorp © 2020
Бесплатный хостинг uCoz