nik191 Пятница, 24.05.2019, 19:58
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Дневник | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
Исторические заметки [413]
Как это было [461]
Мои поездки и впечатления [26]
Юмор [9]
События [76]
Разное [19]
Политика и политики [115]
Старые фото [36]
Разные старости [40]
Мода [297]
Полезные советы от наших прапрабабушек [236]
Рецепты от наших прапрабабушек [179]
1-я мировая война [1570]
2-я мировая война [137]
Русско-японская война [3]
Техника первой мировой войны [302]
Революция. 1917 год [750]
Украинизация [408]
Гражданская война [437]
Брестский мир с Германией [85]
Советско-финская (зимняя) война 1939-1940 годов [86]
Тихий Дон [128]

» Архив записей

» Block title

» Block title

» Block title

Главная » 2013 » Январь » 24 » Н.Андреева Не могу поступаться принципами. Часть 3
12:03
Н.Андреева Не могу поступаться принципами. Часть 3


Н.Андреева Не могу поступаться принципами. Часть 1

Н.Андреева Не могу поступаться принципами. Часть 2

23 и 24 марта Политбюро по настоянию М. С. Горбачёва обсудило письмо Нины Андреевой. «В течение полутора часов мы выслушивали монолог генсека. Основной упор Горбачёв сосредотачивал на Сталине. Репрессии, репрессии, а что касается Победы в Великой Отечественной войне, то так затушевывал Великий подвиг советского народа, что вроде бы она — эта Победа, пришла сама собой», — вспоминал много позже бывший тогда министром обороны Дмитрий Язов о заседании в первый день.



Вот как описывает все происходившее в те дни Е.Лигачев:

 

 

Март 1988 г. Что последовало после публикации письма Нины Андреевой

 


Валентин ЧИКИН. Со времен публикации письма Нины Андреевой прошло уже почти 20 лет. Но и у меня, и, думаю, у вас, Егор Кузьмич, все это до сих пор свежо в памяти. Но для начала и для нашего читателя, и для самих себя хорошо бы восстановить обстановку тех лет. В 1988 году уже вовсю клокотали страсти в общественной жизни. В газетах и журналах, книгах, спектаклях все чаще возникали вопросы, куда движется перестройка, почему мы не получаем реальных результатов.
К этому времени наиболее объективные и опытные наблюдатели уже начали понимать и говорить о том, что у перестройки как-то сбивается шаг. Я об этом сужу хотя бы по очеркам очень хорошего нашего друга, автора «Советской России» Ивана Васильева...

Письмо «Советская Россия» опубликовала под рубрикой «Полемика». Оно было резким, принципиальным и спорным. Однако в целом этот материал вполне вливался в поток других писем и размышлений. В ответ на публикацию сразу повалили письма. В статье Андреевой затрагивался большой пласт самых разных острых проблем. А потому и отклики были разные: одни – соглашались и поддерживали Андрееву, другие – возражали ей, иногда резко.

Да и газеты к тому времени в стране уже были совсем разные. Помню, буквально через несколько дней после публикации письма вы, Егор Кузьмич, проводили совещание редакторов. Там вы упомянули и о статье «Не могу поступаться принципами», высоко ее оценив. Помнится, сказали, что надо бы нашей главной партийной газете «Правде» такие письма печатать.

Егор ЛИГАЧЁВ. Совещание это я проводил 14 или 15 марта. Горбачёв в тот момент был в зарубежной командировке. Было оно плановое, никакого экстренного характера не носило, так что известно о нем было еще до публикации Нины Андреевой. Я просто посоветовал редакторам прочитать эту статью, поскольку меня в ней привлекло то, что я считал наиболее важным: неприятие сплошного очернительства, безоглядного охаивания прошлого. Ничего зазорного в том, что упомянул об этой статье на том совещании, я не вижу. Никаких указаний статью перепечатать не давал. Да и события начали развиваться далеко не сразу после совещания и возвращения Горбачёва из командировки.
В.Ч. Почему же буря грянула не сразу? Я думаю, причина в том, что в Политбюро к тому времени уже складывалась некая двойственность и в отношении к перестройке, и к судьбе страны. И группа лиц – Шеварднадзе, Александр Яковлев, Медведев – искала любого повода, чтобы перетянуть на свою сторону «первое лицо». А «первое лицо» металось, и не только между разными группами, но, кажется, и внутри себя самого...
Егор Лигачёв рассказал далее, какая обстановка тогда сложилась вокруг него в руководящих партийных органах. По его словам, трещина в отношениях между ним и Михаилом Горбачёвым к тому времени все более углублялась. Особенно после февральского Пленума ЦК, где линия Лигачёва была поддержана большинством, что, соответственно, усилило его позиции и ослабило позиции яковлевской группировки. И вот эта группировка решила использовать публикацию статьи «Не могу поступаться принципами» в качестве реванша. Особенно это важно было перед ХХ Партконференцией, где Егор Кузьмич намеревался отстаивать ленинские принципы и взгляд на историю, защищать партию и Советское государство от перерожденцев и изменников.
Такого противника этим предателям и перерожденцам, занимавшим высокие партийные посты, необходимо было нейтрализовать, а потому и была развязана широкомасштабная кампания борьбы с «врагами перестройки», которыми объявляли всех, поддерживающих публикацию Нины Андреевой. Сама публикация названа «манифестом консерваторов и заговорщиков», а главой «заговора» и вдохновителем «манифеста» объявлен Егор Лигачёв.

Е.Л. Никакого «заговора», конечно, не было. Я письмо Нины Андреевой прочитал, когда оно было опубликовано в «Советской России». Буквально через несколько дней вел заседания секретариата ЦК. Пришел, когда все уже собрались и с большим воодушевлением, очень одобрительно обсуждали письмо Нины Андреевой «в кулуарах», так сказать. Когда Горбачёв вернулся, я упомянул об этом, и было заметно, что такая поддержка, высказанная секретарями ЦК, Горбачёва сильно встревожила.
Вы, Валентин Васильевич, правильно заметили, что в руководстве партии в это время была двойственность. А к 1988 году, можно сказать, произошло уже открытое размежевание на тех, для кого перестройка означала сохранение и развитие социализма, и тех, кто использовал ее для разрушения социализма. А главным вопросом размежевания стало отношение к нашей советской истории. Потому и письмо Нины Андреевой вызвало у них такую реакцию. Под давлением А.Яковлева и Шеварднадзе было созвано Политбюро, в повестке дня которого значился один вопрос: обсуждение публикации письма Нины Андреевой в «Советской России».
Заседание проходило на Старой площади два дня, по 6–7 часов в день. Для меня заседание это было совершенно неожиданным и произвело гнетущее впечатление. С самого начала я понял, что речь идет и о «Советской России», и о Лигачёве. Кстати говоря, и это я хотел бы особенно подчеркнуть, до этого было опубликовано множество, не преувеличиваю, сотни антисоветских пасквилей в центральной прессе, которая выходила тогда гигантскими тиражами. Ни один из этих пасквилей не обсуждался на Политбюро и не осуждался. Бывало так: либо Лигачёв, либо Рыжков, либо Зайков, либо Никонов встает и говорит, что я, мол, вчера прочитал такие-то материалы, это возмутительно, нужно реагировать. Горбачёв в ответ: давайте дадим поручение Медведеву. А это значило – похоронить. Таких поручений Медведеву давали не менее 10, и ни одно не было выполнено. Медведев – верный человек Горбачёва, так что поручения были с явным подтекстом – ничего по ним не делать.
Начали обсуждение письма Нины Андреевой. Некоторые, особенно такие опытные люди, как Громыко, Соломенцев, попытались перевести разговор в русло обсуждения не статьи в «Советской России», а проблем в стране и хода перестройки в целом. Но тон всему задавал Яковлев. Он сразу и в крайне резких выражениях обрушился и на письмо Андреевой, и на «Советскую Россию». Статья была названа манифестом антиперестроечных сил, рецидивом сталинизма, главной угрозой перестройке. Заявлялось, что эта акция была организованной, и не кем-нибудь, а именно Лигачёвым. Яковлева поддерживал Медведев. Они хотели навязать свое мнение Политбюро. Но с ходу не удавалось.
Для того чтобы «уломать» несогласных, обсуждение статьи было продолжено на второй день. А между заседаниями шла активная обработка. Причем, как подчеркивает Лигачёв, членам Политбюро, которые занимали другую, нежели Яковлев и его соратники, позицию, «буквально выкручивали руки».

Е.Л. Яковлев очень хотел, чтобы его поддержал в этом Горбачёв. Думаю, у них даже договоренность о такой поддержке была заранее. На заседании Политбюро по отношению к статье Нины Андреевой Горбачёв однозначно выступил на стороне Яковлева. Но, видимо, послушав мнение членов Политбюро, Горбачёв решил, что пока еще рановато принимать кардинальные меры в отношении Лигачёва или «Советской России», открыто объявляя себя, таким образом, разрушителем социалистической системы. Большинство выступающих соглашались с Ниной Андреевой, особенно по вопросу неприемлемости очернения советской истории. Но никто не предложил одобрить статью или поддержать ее публикацию. Мне кажется, что и те люди, которые, в общем, статью Нины Андреевой поддерживали, старались, чтобы в обществе не произошло раскола, а потому выражали свою позицию сдержанно. В итоге стало понятно, что никаких радикальных решений Политбюро не примет. И тогда было решено подготовить с учетом обмена мнениями редакционную статью по этому поводу в «Правде». Поручили эту подготовку Александру Яковлеву. Что называется, утопили щуку в реке.

В.Ч. Я о ходе Политбюро узнал, можно сказать, из первых уст. Вы заседали в пятницу и субботу. А в понедельник мне позвонил Горбачёв. Я сразу почувствовал, что в кабинете он не один: там либо Яковлев, либо Черняев, либо Медведев. Горбачёв меня спрашивает: «Кто это сделал – наши или ваши?» Я сначала даже не понял, о чем речь. Он говорит: «Наши в ЦК или ваши в газете статью написали?» Тогда я начал рассказывать ему про Нину Андрееву, преподавательницу из Ленинграда, о том, как она работала над материалом. Горбачёв слушал, не перебивая.
Надо сказать, что потом ходили мифы, да и сам Горбачёв это не раз повторял, что-де никакой Нины Андреевой нет, в том смысле, что не она сама это писала. Интересно, что Медведев был знаком и с Ниной Андреевой, и с ее мужем, с которым вместе работал в ЛГУ. Возможно, он как-то и бросил, что, мол, не Андреева писала, а ее муж, а воспринято это было совершенно иным образом...
Горбачёв спросил: ну и что, тебе нравится эта статья? Я ответил, что, на мой взгляд, в ней очень много зрелых мыслей, и не только одна Андреева думает подобным образом. Тогда Горбачёв начал возмущаться, зачем в письме-де столько о Сталине? Мол, все уже решено на XX съезде, не надо это ворошить и пересматривать. Или вот «еврейский вопрос»: зачем вы нас сталкиваете с евреями? У нас только что Сумгаит вспыхнул, меня клянут, говорят, что у Горбачёва руки по локоть в крови, а ты, мол, развязываешь еще этот вопрос.
Потом осведомился, какие идут отклики. Я говорю, что откликов множество (за считаные недели пришло 6–7 тысяч писем), они самые разные: есть те, кто поддерживает Нину Андрееву, есть те, кто не поддерживает. А почему, спрашивает, ты не напечатал письмо Сараскиной? (Сараскина была автором «Московских новостей». Она действительно буквально на следующий день после публикации Андреевой принесла свой отклик. Но тем же вечером его и забрала. Очевидно, как раз для того, чтобы не напечатали и можно было заявлять, что «Советская Россия» критических откликов не печатает.)
А вообще отклики с обеих сторон были категорические, резкие. Чтобы ввести полемику в какое-то контролируемое русло и не подбрасывать охапки хвороста в этот костер, мы провели в Ленинграде «круглый стол», в котором участвовала и сама Нина Андреева, публично подтвердившая, кстати, свое авторство. Там было вообще очень много участников, которые высказывали самые разные точки зрения. Мы уже подготовили материалы этого «круглого стола» для публикации. Об этом я и сказал Горбачёву. А он в ответ: нет уж, теперь об этом будет печатать «Правда». И 5 апреля вышла редакционная статья в «Правде»...

Е.Л. Когда было решено, что такая статья должна быть напечатана, большинство членов Политбюро считало, что в ней будут сдержанные, взвешенные оценки, чтобы страсти улеглись. Тогдашний главный редактор «Правды» Афанасьев потом говорил мне, что очень жалеет, что позволил, чтобы статья вышла в таком виде. Кстати, мне ее принесли для прочтения за полчаса до подписания номера в печать. Я уже ничего не мог сделать: ни поправок, ни замечаний.

В.Ч. После публикации редакционной статьи в «Правде» начали из номера в номер печатать так называемые отклики. Еще поначалу попытались изобразить «плюрализм», и 2–3 отклика были в поддержку публикации «Советской России». Но Яковлев устроил разнос, завил, что никакой поддержки, что только одна струна должна звучать! И пошли нас молотить. Письма от граждан, организаций, творческих союзов. Некоторые потом говорили мне: ты, мол, прости, мы и так самые последние отписались, но нас заставили.
И конца этому не было. Я приходил на работу, включал телевизор – там дискуссия на эту тему. Открывал газеты – там то же самое. Я не выдержал и стал узнавать, когда же все это закончится. Никто не мог сказать, дирижировал всем Яковлев. Потом сказали, что до ХХ Партийной конференции будет идти эта волна. Еще три месяца травли!..

К слову, буквально на другой день после разговора с Горбачёвым, когда я сказал, что примерно 40% откликов – от противников Нины Андреевой, а 60% – от сторонников, приехали в редакцию ответственные помощники ЦК арестовывать почту нашей газеты. Оказывается, Яковлев не поверил, что у Андреевой столько сторонников, заявил, что все это ложь. И вот вывезли 8 огромных мешков с нашей корреспонденцией – перечитывали, пересчитывали, сколько «за», а сколько «против». Но заведующий сектором печати Бакланов, честный и порядочный человек, подтвердил: наши оценки правильны.

Е.Л. После статьи в «Правде» началась настоящая травля так называемых антиперестроечных сил. И то, что не смогли сделать на Политбюро, то есть объявить меня «заговорщиком», с легкостью делала пресса. Меня что поддерживало? Была масса писем от простых людей, которые писали: держитесь, Егор Кузьмич, не уходите в отставку, боритесь.
То, что «Советская Россия» опубликовала тогда письмо Нины Андреевой, это был пример мужества. Тогда было суровое время, тучи над страной сгущались, а статья была, без преувеличения, ярким лучом света для многих.

(Из беседы Е.К. Лигачёва и В.В. Чикина в июне 2006 г. «СР», №74-75).

А вот и подготовленная А. Н. Яковлевым статья «Принципы перестройки, революционность мышления и действий», опубликованная в «Правде» 5 апреля 1988 года. В этой статье письмо было названо «манифестом антиперестроечных сил».

 

 

 

 

 

 

Яковлев А.Н. Принципы перестройки: революционность мышления и действий

 

 

 

 

Эта статья А.Н. Яковлева, помещенная в «Правде» без подписи, являлась ответом на опубликованное в «Советской России» письмо Нины Андреевой «Не могу поступаться принципами».


Апрельский (1985 г.) Пленум ЦК партии положил начало новому этапу социалистического развития, нацеленного на качественное обновление советского общества, на перестройку.

Начиная эту революционную по сути и невиданную по масштабам работу, далеко не каждый ее участник осознавал все трудности, которые ждут нас на выбранном пути. Но одно было ясно: по-старому жить нельзя. Страна стала терять темпы движения, накапливались нерешенные проблемы, обозначились элементы социальной коррозии, появились чуждые социализму тенденции. Все это привело к застойным, предкризисным явлениям.

Аналитическая работа, проделанная партией, обсуждение ее результатов на XXVII съезде КПСС и решения съезда, передовая общественно-политическая мысль – все однозначно указывало: необходимы кардинально новые подходы во всех областях. В экономике и социальной сфере, в управлении хозяйством и общественной жизни, в духовной сфере и в стимулировании активности, инициативы трудящихся. Только так можно удержать завоеванное трудом и героизмом предшествующих поколений. Только так можно придать новый импульс развитию нашего социалистического общества.

Вывод партии и народа, всех, кто глубоко и искренне болеет за страну, за социализм, за наше общее будущее, был единодушен: альтернативы перестройке нет. Отказ от перестройки, даже ее отсрочка чреваты самыми серьезными издержками и для внутреннего развития нашего общества, и для международных позиций Советского государства, социализма в целом. Об этой реальной правде было сказано прямо, откровенно, с цифрами и фактами в руках.

Прошло три года. Много вобрали они в себя. Разработана концепция, стратегия и тактика перестройки. Четко определены ее революционные принципы: больше демократии, больше социализма. Сегодня перестройка – социальная практика. Перестройка как образ мысли и действия все прочнее овладевает массами, все глубже входит в жизнь, определяя характер общественного сознания и практической работы.

За прошедшие три года мы стали другими. Подняли голову, распрямились, честно смотрим фактам в лицо и открыто, вслух говорим о наболевшем, сообща ищем способы решения проблем, накапливавшихся десятилетиями. Без решительного поворота к демократизации были бы невозможны те реальные сдвиги, которые уже наметились в решении ряда социальных и экономических задач. Все мы учимся жить в условиях расширяющейся демократии, гласности, проходим большую школу. Школа эта непростая. Освободиться от старого в мыслях и действиях оказалось труднее, чем мы предполагали. Но главное, что сегодня объединяет, – сознание того, что возврата назад нет. Губительность такого возврата очевидна.

Как нам быстрее возродить ленинскую сущность социализма, очистить его от наслоений и деформаций, освободиться от того, что сковывало общество и не давало в полной мере реализовать потенциал социализма? Именно к этой проблеме приковано в конечном счете внимание участников дискуссий, здесь проявляются порой полярные подходы.

Сейчас, когда мы вступили во второй этап перестройки, вновь стали актуальными вопросы, на которые, как казалось, уже даны ответы. И среди них прежде всего – а нельзя ли обойтись без ломки, без радикальных мер, нельзя ли ограничиться лишь совершенствованием созданного ранее? Не рискуем ли мы в процессе перестройки потерять, разрушить многое из того, что создано за семь десятилетий после Великого Октября?

Поднимается немало трудных, болезненных вопросов. Гласность показала, что в спорах порой не хватает политической культуры, умения слушать друг друга, по-научному анализировать общественные процессы, а то и просто не хватает знаний, аргументов.

Да и сама перестройка нередко понимается по-разному. Для одних – очередной косметический ремонт. Другие увидели в перестройке возможность некоего «демонтажа» всей системы социализма, а коль так, то весь путь, пройденный после Октября, объявляется ложным, ценности и принципы социализма – несостоятельными. Третьи – увлекаются радикальной фразеологией, теша себя и других иллюзией перепрыгнуть через необходимые этапы.

Почему возникают эти вопросы и что они отражают? Причин много. Кто-то еще не разобрался в сути происходящего. Кто-то не вполне отдает себе отчет в серьезности сложившегося положения. Кто-то сомневается в собственных, да и не только собственных силах. Кому-то тяжело расставаться с душевной леностью и спокойствием, непривычно брать на себя груз ответственности за свои действия. Кто-то уже успел испугаться масштаба преобразований.

Такое многообразие реакций на практические дела перестройки понять можно, особенно если учесть и груз прежних консервативных привычек, и сложность, непривычность новых проблем, которые оказались сконцентрированными на этом коротком, трехлетнем этапе. Ясно, что нужно и дальше разъяснять идеи и цели перестройки, вызвавшие ее причины, коллективно разбираться в общественных процессах, отделять зерна от плевел и в старом, и в новом. Все это, повторяем, нормально, естественно. Закономерна и дискуссия в обществе по всем вопросам нашей жизни. Она идет, будет развиваться и впредь. Ее благотворное влияние на общественное развитие становится все заметнее.

Новые задачи партии в перестройке всех сфер жизни на нынешнем этапе конкретизировал февральский Пленум ЦК КПСС. В речи на нем Генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева «Революционной перестройке – идеологию обновления» дан четкий анализ сегодняшних проблем, изложена программа идеологического обеспечения перестройки. Люди хотят лучше осознать смысл начавшихся в обществе перемен, видеть, в чем суть и значение предлагаемых решений, знать, что понимается под тем новым качеством общества, которое хотим обрести. Борьба за перестройку ведется как на производстве, так и в духовной сфере. И хотя эта борьба и не принимает форму классовых антагонизмов, протекает она остро. Появление нового всегда обостряет отношение к нему и суждения об этом новом.

Уже сами по себе дискуссии, их характер, направленность свидетельствуют о демократизации нашего общества. Разнообразие суждений, оценок, позиций составляет одну из важнейших примет времени, свидетельство реально существующего ныне социалистического плюрализма мнений. Но в этой дискуссии нельзя не заметить весьма специфического направления. Оно нет-нет да и заявляет о себе не стремлением осмыслить происходящее, разобраться в нем, не желанием двинуть дело вперед, а, напротив, притормозить его, выкрикивая привычные заклинания: «изменяют идеалам!», «отказываются от принципов!», «подрывают устои!».

Думается, мы имеем здесь дело с явлениями не только общественно-психологического характера. Подобная позиция уходит своими корнями в командно-административные и бюрократические методы управления. Она связана и с нравственным наследием того времени, равно как и с обнаженными прагматическими интересами и соображениями, стремлением любой ценой защитить собственные выгоды – будь то материальные, социальные или же духовные.

Азбука марксизма: идея и интерес – категории взаимосвязанные. Любой интерес выражается в каких-то идеях. За любыми идеями непременно стоит тот или иной интерес. Консервативное сопротивление перестройке – это груз привычек, навыков мышления и действий, вынесенный из прошлого; это воинствующие эгоистические интересы привыкших существовать за чужой счет и нежелающих поступиться этой привычкой. Именно те интересы, против которых объективно и направлена перестройка. Ибо перестройка, как и всякая революция, не только «за», она еще и против чего-либо. Против всего того, что мешает нам жить лучше, чище, полнее, идти вперед быстрее, платить меньшую цену за неизбежные на новом пути ошибки и просчеты.

И в этой непростой обстановке надо четко различать, где настоящая дискуссия, подлинная озабоченность действительными проблемами, поиски наилучших ответов и решений. А где – стремление повернуть демократизацию и гласность против самих же демократизации и гласности, против перестройки. Кое у кого возникла сумятица в умах, растерянность. Развертывание демократизации, отказ от административно-командных методов руководства и управления, расширение гласности, снятие всевозможных запретов и ограничений породили опасение: а не расшатываем ли мы сами устои социализма, не подвергаем ли ревизии принципы марксизма-ленинизма?

Одни утверждают: «Мы идем в сторону мелкобуржуазного социализма, основанного на товарно-денежных отношениях. А кто его протаскивает в наше общество? Меньшинствующие идеалисты. Вот главная опасность для нас и вообще для мира на Земле. Вот чума XX века, на борьбу с которой столько сил положил В.И. Ленин».

«Не раскачивайте лодку! – пугают другие. – Опрокинете, разрушите социализм». Есть и такие, кто прямо предлагает остановиться, а то и вовсе вернуться назад. Отзвуком подобных настроений стала большая статья «Не могу поступаться принципами», появившаяся 13 марта с.г. в газете «Советская Россия». Сделанная в форме «письма в редакцию», публикация обратила на себя внимание читателей. Есть в ней и наблюдения, с которыми нельзя не согласиться. Есть и энергично выраженная озабоченность некоторыми негативными явлениями. Есть накаленность высказываний, которая тоже передается читателю. Но важнее все-таки другое: во имя чего она написана, какие решения предлагает, общий дух и стиль этих решений. Именно по этим позициям и обнаруживается полная несовместимость, противоположность позиций статьи и основных направлений перестройки.

Оговоримся: любой автор вправе отстаивать свою точку зрения. Именно такой подход утверждается сейчас в нашем обществе благодаря гласности, благодаря перестройке. Дело печатного органа – выносить ту или иную позицию на суд читателей, определять свое отношение к ней. Рубрика, под которой опубликована статья, позволяла предположить, что полемика по существу поднятых вопросов последует – если не сразу, то хотя бы спустя некоторое время. Это тем более необходимо, что вопросы подняты серьезные и в таком ключе, который иначе как идейной платформой, манифестом антиперестроечных сил не назовешь. Не случайно многие люди спрашивают: как понимать факт публикации статьи, манеру, в которой это было сделано? Не сигнал ли это, как уже бывало, к возврату в наезженную колею?

Прежде всего, статья, хотел того автор или нет, направлена на искусственное противопоставление друг другу нескольких категорий советских людей. Причем именно в тот момент, когда единство созидательных усилий – при всех оттенках мнений – необходимо как никогда, когда такое единство – первейшая потребность перестройки, непременное условие просто нормальной жизни, работы, конструктивного обновления общества. В том-то и заключается принципиальная особенность перестройки, что она призвана объединить максимально возможное число единомышленников в борьбе против явлений, мешающих нашей жизни. Именно и в первую очередь – против явлений. А не только и не просто против отдельных неисправимых носителей таких явлений, как бюрократизм, коррупция, злоупотребления и т. п. Не снимать ответственности с каждого, но и не выискивать «козлов отпущения»,

Далее, статья не конструктивна. В просторной публикации под претенциозным названием не нашлось места для осмысления ни одной из проблем перестройки по существу. О чем бы ни шла в ней речь – гласности, открытости, исчезновении зон, свободных от критики, о молодежи, – эти процессы и сама перестройка связываются лишь с трудностями и негативными последствиями.

Пожалуй, впервые читатели в столь концентрированной форме увидели в этом «письме в редакцию» не поиск, не размышление и даже не просто выражение растерянности, сумятицы перед сложными и острыми вопросами, которые ставит жизнь, а неприятие самой идеи обновления, жесткое изложение весьма определенной позиции, позиции по существу консервативной и догматической. По сути дела, два основных тезиса красной нитью пронизывают все ее содержание: зачем вся эта перестройка и не слишком ли далеко мы зашли в вопросах демократизации и гласности? Статья призывает нас сделать поправки и корректировки в вопросах перестройки, иначе якобы «власти» придется спасать социализм.

Видимо, еще далеко не у всех есть ясное понимание драматизма ситуации, в какой оказалась страна к апрелю 1985 года и которую мы справедливо называем предкризисной. Видимо, не все еще отдают себе полный отчет и в том, что административно-командные методы исчерпали себя. Всем, кто возлагает еще надежду на эти методы или их модификацию, пора бы понять, что все это уже было, было не раз, и не приводило к желаемым результатам. Представления о простоте и эффективности этих методов – не более чем иллюзия, которой нет исторического оправдания.

Так как же сегодня надо «спасать» социализм?

Или сохранить авторитарные методы, практику бездумного исполнительства и подавления инициативы? Сохранить порядок, при котором пышным цветом расцвели бюрократизм, бесконтрольность, коррупция, лихоимство, мелкобуржуазное перерождение?

Или вернуться к ленинским принципам, сутью которых являются демократия, социальная справедливость, хозрасчет, уважение к чести, жизни и достоинству личности? Вправе ли мы перед лицом невыдуманных трудностей и неудовлетворенных потребностей народа держаться за те же подходы, которые сложились в 30-е и 40-е годы? Не настало ли время четкого различения сущности социализма и исторически ограниченных форм ее осуществления? Не настало ли время научно-критически разобраться в нашей истории, прежде всего для того, чтобы изменить мир, в котором мы живем, извлечь суровые уроки на будущее? Первый путь практически разделяет публикация в «Советской России». Второй путь диктует жизнь, которая и потребовала перестройки.

Ведь именно наши идеологические оппоненты делают ставку на то, чтобы отождествить сущность социализма со старым мышлением, с авторитарными методами, с отступлением от принципов социализма. И разве не очевидно, что и здесь позиции доморощенных «плакальщиков по социализму» стыкуются с позициями зарубежных антагонистов его? Разве, снимая с ценностей, идеалов и принципов социализма ржавчину бюрократизма, очищая его от всего бесчеловечного, мы не высвобождаем тем самым лучшие, созидательные силы для борьбы за социализм, за наши ценности и наши идеалы? И разве борьба с консервативностью мышления, с догматизмом не есть борьба за эти идеалы, против их искажения, а одновременно и против идеологической всеядности и нигилизма? Ведь именно слепой, твердолобый, не ведающий сомнений догматик, чья нервная система привыкла действовать исключительно по принципу: либо все, либо ничего, либо все гармонично и хорошо, либо все расшатано и худо, способен впадать в растерянность и истерику. Именно он, неспособный выдержать «напряжение противоречия», утратив привычный материальный и душевный комфорт, раньше других и становится крайним нигилистом.

В статье нет того главного, что определяет научный подход к делу: стремления выявить сущность исторических процессов, отделить объективное от субъективного, необходимое от случайного, того, что действительно служило делу социализма, от того, что наносило ему вред – и в наших собственных глазах, и в глазах всего мира. В статье преобладает фаталистическое по сути своей понимание истории, не имеющее ничего общего с ее подлинно научным пониманием, оправдание именем исторической необходимости всего, что в ней имело место. Позиция, согласно которой лес рубят – щепки летят, несовместима ни с подлинной наукой, ни с социалистической моралью.

Едва ли не половина статьи посвящена оценке нашей давней и недавней истории. Последние годы являются ярким свидетельством растущего интереса к прошлому со стороны широчайших слоев населения. Историческое сознание народа все более формируется на принципах научного историзма и правды. Вместе с тем наблюдаются спекуляции на понятии патриотизма. Патриот не тот, кто громко кричит о якобы «внутренней угрозе» социализму, кто, смыкаясь с некоторыми политическими экстремистами, повсюду ищет внутренних врагов, «контрреволюционные нации» и т. д. Патриот тот, кто, не боясь никаких трудностей, действует в интересах страны, на благо народа. Нам нужен патриотизм не созерцательный, не словесный, а созидательный. Не квасной и лапотный, а патриотизм социалистических преобразований. Патриотизм, идущий не только от любви к «малой родине», а пронизанный гордостью за свершения великой родины социализма.

Прошлое жизненно необходимо для сегодняшнего дня, для решения задач перестройки. Объективное требование жизни – «Больше социализма!» – обязывает нас разобраться, что мы делали вчера и как делали. От чего надо отказаться, что взять с собой. Какие принципы и ценности следует считать действительно социалистическими? И если сегодня мы вглядываемся в свою историю критическим взором, то лишь потому, что хотим лучше, полнее представить себе пути в будущее.

Мы восстанавливаем в правах Правду, очищая ее от поддельных и лукавых истин, уводивших в тупики общественной апатии, усваиваем урок правды, данный XXVII съездом КПСС. Но Правда оказалась во многом горькой. И вот уже предпринимается попытка ссылками только на экстремальную обстановку обелить прошлое, оправдать политические деформации и преступления перед социализмом.

Сегодня мы знаем: массовым репрессиям подверглись многие тысячи коммунистов и беспартийных, хозяйственных и военных кадров, ученых и деятелей культуры… Такова правда, от нее никуда не денешься. Партия прямо сказала об этом. Многие обвинения уже сняты, тысячи и тысячи безвинно пострадавших людей полностью реабилитированы. Процесс восстановления справедливости продолжается и сейчас. Как известно, работает комиссия Политбюро ЦК, которая всесторонне изучает факты и документы, относящиеся к этим вопросам.

Замолчать больные вопросы нашей истории – значит пренебречь правдой, неуважительно отнестись к памяти тех, кто оказался невинной жертвой беззакония и произвола. Правда одна. Нужны полная ясность, четкость и последовательность, нравственный ориентир на будущее.

В многочисленных дискуссиях, проходящих сегодня, остро ставится вопрос о роли И.В. Сталина в истории нашей страны. Не обходит его и публикация в «Советской России». Заявляя о поддержке Постановления ЦК КПСС о преодолении культа личности и его последствий (1956 г.), одобрении оценок, которые даны деятельности Сталина в последних документах партии, статья на самом деле фактически пытается опрокинуть их, отделить социализм от нравственности. В угоду своей концепции автор обращается за поддержкой к Черчиллю. Отметим – приведенный ею панегирик Сталину принадлежит отнюдь не Черчиллю. Нечто подобное говорил известный английский троцкист И.Дойчер. Но в любом случае закономерен вопрос: тактично ли в оценке руководителей, видных деятелей нашей партии и государства неразборчиво обращаться к буржуазным источникам? Особенно, если уже имеется четко высказанная позиция самой партии, а в данном конкретном случае – оценка В.И. Ленина.

Личность Сталина крайне противоречива. Отсюда и яростные споры. Но принципиальные оценки даны на XX, XXII съездах партии, в докладе Генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева «Октябрь и перестройка: революция продолжается». Оставаясь на позициях исторической правды, мы должны видеть как неоспоримый вклад Сталина в борьбу за социализм, защиту завоеваний, так и грубые политические ошибки, произвол, допущенные им и его окружением, за которые наш народ заплатил великую цену и которые имели тяжелые последствия для жизни нашего общества. Нет-нет да и слышатся голоса, что Сталин не знал об актах беззакония. Не просто знал – организовывал их, дирижировал ими. Сегодня это уже доказанный факт. И вина Сталина, как и вина его ближайшего окружения, перед партией и народом за допущенные массовые репрессии, беззакония огромна и непростительна.

Да, всякий исторический деятель формируется конкретными социально- экономическими и идейно-политическими условиями. Но культ не был неизбежным. Он чужд природе социализма и возможен стал лишь из-за отступлений от его основополагающих принципов.

Но почему же все-таки сейчас, когда партия дала на этот вопрос ясный и прямой ответ, снова и снова приходится возвращаться к нему? Думается, по двум причинам. Прежде всего потому, что, защищая Сталина, отстаивают тем самым и сохранение в нашей сегодняшней жизни, практике порожденных им методов «решения» дискуссионных вопросов, созданных им общественных и государственных структур, норм партийной и социальной жизни. А самое главное – защищают право на произвол. Произвол, который на поверку неизменно оказывается лишь эгоистическим интересом, – хотя у одного этот интерес может быть направлен на то, чтобы побольше взять и поменьше дать, у другого – укутан во внешне респектабельные одежды претензий на монополию в науке, собственную непогрешимость в делах или что-либо иное.

Возвращаться снова и снова к вопросу о личности Сталина приходится еще и потому, что вокруг этой оценки идет спекуляция на самом дорогом, что есть у человека, – на смысле прожитой им жизни. Происходит подмена понятий: дескать, если Сталин виновен в преступлениях, то как же быть с оценкой наших достижений прошлого? Как быть с оценкой труда, героизма людей, которые привели страну социализма к историческим завоеваниям? Не отрицаем пи мы и их, осуждая Сталина, отвергая его методы?

Нет, не отрицаем, а еще более возвеличиваем. Честный труженик, солдат на поле боя, любой советский человек, делом доказавший свой патриотизм, свою преданность Родине, социализму, выполняли ~ и выполнили! – свой долг. Это их труд, их самозабвенность и героизм двинули нашу страну на небывалые высоты. И только безнравственный человек может бросить тень на труд и подвиг народа. Но сегодня мы лучше, чем когда-либо, сознаем, как же непросто было делать настоящее дело в то трудное во всех отношениях время.

Неправомерно записывать сейчас этих людей в адвокаты сталинских беззаконий. Неправомерно еще и потому, что понимаем, обязаны понимать – насколько же более высокой была бы отдача их усилий для всей страны, для каждого из нас, если бы их творческий заряд, материальная действенность не ослаблялись объективно антиленинской, антисоциалистической практикой. Нет, не зря прожили свою жизнь ветераны партии, ветераны войны и труда! В неоплатном долгу у них все последующие поколения.

Но кое-кто никак не может избавиться от ностальгии по прошлому, когда одни вещали, а другие должны были внимать и безропотно выполнять. Ностальгию некоторых людей по прошлому понять можно, но не пристало печатному органу пропагандировать подобные настроения, не только не давая им должной оценки, но и создавая у читателей впечатление, будто им предлагается некая «новая» политическая-платформа.

Обращают на себя внимание и рассуждения автора о классовом подходе к оценке высказываемых в ходе дискуссий суждений и мнений. С точки зрения автора, не проблемы рождают те или иные полемические позиции людей, а их определенная социальная или национальная принадлежность. Тем самым в центр внимания ставится вопрос не что говорится и оспаривается, а кто именно говорит и спорит. Классовый подход в дискуссиях, безусловно, нужен. Но даже в тех случаях, когда мы вынуждены иметь дело с людьми, несущими чуждые социализму идеи, классовый подход – это не «клеймо», облегчающее «селекцию», а инструмент научного анализа. В статье говорится, что «живут и здравствуют потомки свергнутых Октябрьской революцией классов», а также «духовных наследников Дана и Мартова, других по ведомству российского социал-демократизма, духовных последователей Троцкого или Ягоды, обиженных социализмом потомков нэпманов, басмачей и кулаков». Корни антисоциалистических настроений статья готова искать чуть ли не в генах. Не созвучна пи эта позиция с известной сталинской установкой об обострении классовой борьбы в процессе социалистического строительства, повлекшей за собой трагические события? В статье высказывается озабоченность известным распространением нигилизма среди части нашей молодежи. Должно ли это быть поводом для беспокойства? Да. Но надо видеть: нынешние «перекосы» в сознании молодежи – это симптомы болезни, возникшей не сегодня. Ее корни уходят в прошлое. Это – следствие духовной диеты, на которой мы десятилетиями держали молодежь, несоответствия между тем, что провозглашалось с трибун, и тем, что происходило в обыденной жизни.

Лучший учитель перестройки, к которому мы должны постоянно прислушиваться, – это жизнь, а жизнь диалектична. Следовало бы нам постоянно помнить слова Энгельса о том, что для диалектики нет ничего раз навсегда установленного, безусловного, святого. Именно это непрерывное движение, постоянное обновление природы и общества и нашего мышления и есть исходный, первый, кардинальнейший принцип нового мышления.

В самые сложные, самые драматичные, переломные моменты истории В.И. Ленин снова и снова обращался к диалектике как живой душе марксизма, обращался не только для того, чтобы понять исторические события самому, но и для того, чтобы вооружить таким пониманием партию, народные массы. С этой же мыслью вошла в жизнь и перестройка.

Перестройка набирает обороты. Нельзя этого не видеть. Иными стали сама атмосфера в обществе, самочувствие людей. В целом рабочие, колхозники, интеллигенция действуют с чувством ответственности за дело перестройки, за страну, за социализм. И не надо бояться движения мысли, поисков наилучших путей реализации потенциала социалистической демократии. Это особенно необходимо сейчас, в период подготовки кХ1Х Всесоюзной партийной конференции.

Вернемся к вопросу: что уже удалось сделать? Как реализуются курс партии, решения XXVII съезда КПСС, пленумов ЦК? Какие положительные изменения происходят в жизни людей?

Мы по-настоящему взялись за решение самых первоочередных, насущных проблем – жилищной, продовольственной, обеспечения населения товарами и услугами. Начался поворот к ускоренному развитию социальной сферы. Приняты конкретные решения по перестройке образования, здравоохранения. Входит в жизнь радикальная экономическая реформа – наш главный рычаг осуществления крупномасштабных преобразований. «Это главный политический итог минувших трех лет», – говорил М.С. Горбачев на четвертом Всесоюзном съезде колхозников.

В духовной жизни общества мощно и сильно зазвучал голос интеллигенции, всех трудящихся. Это – одно из первых свершившихся завоеваний перестройки. Демократизм невозможен без свободы мысли и слова, без открытого и широкого столкновения мнений, без «огляда» нашей жизни критическим взором. Наша интеллигенция немало сделала для подготовки общественного сознания к пониманию необходимости глубоких, кардинальных перемен. Она сама активно включилась в перестройку. Берет на вооружение лучшие традиции, созданные ее предшественниками, апеллирует к совести, нравственности, порядочности, отстаивает гуманистические принципы и социалистические нормы жизни.

Сколько слов было сказано, написано о единении интеллигенции с рабочим классом, колхозным крестьянством. И как по-новому высветились эти истины сейчас, в пору всенародной поддержки перестройки со стороны широких масс трудящихся! В период, когда подлинно патриотические, нравственные оценки дум, дел, всей жизни нашей едины во всех слоях общества. Сколько подлинно патриотических начинаний связано в перестройке с именами наших писателей и поэтов, драматургов и критиков. Стоит здесь вспомнить яркую, наступательную, проникнутую идеологией обновления публицистику И.Васильева, занявшую на страницах той же «Советской России» достойное место в шеренге лучших материалов о перестройке.

Но мы видим и другое: отсутствие в отдельных произведениях сопереживания со своим народом, с его историей, с его радостью и болью. Иной автор будто апостол истины вещает и указует всем, как и что надо делать. Немало попыток поскорее заявить себя, отшуметь сенсацией, позабавляться «фактами» и «фактиками», но не ради истины, а на потребу собственного неутоленного тщеславия. Это приводит к передержкам, искажению фактов и, главное, – подменяет историю народа историей ошибок руководства. Естественно, что такой подход задевает чувства миллионов честных людей, не помогает извлечь из истории объективные и полезные уроки.

Корни подобных явлений – в том же наследии застоя. Мысль, чувства людей бились и тогда, мучительно размышляя о происходящем, его последствиях для будущего. Но результаты этого анализа, итоги поисков, свои предложения люди вынуждены были держать при себе. А теперь это с умноженной годами безгласности энергией вырывается на публику, причем не всегда продуманно и ответственно.

Обновлению, очищению подлежит и сфера культуры. Этот процесс станет идти тем быстрее, чем глубже и активнее будет вовлечена интеллигенция в жизнь народа, партии. Такт, доброжелательность, уважение, признание права на собственное мнение, но и честный, компетентный, открытый разбор ошибок – вот чего не хватает сегодня многим партийным комитетам в работе с интеллигенцией. «В вопросах культуры, – подчеркивал В.И. Ленин, – торопливость и размашистость вреднее всего» (т. 45, с. 389).

В практике партийной работы порой наблюдается другое. Особенно ярко это видно на примерах отношения к критическому голосу прессы. Кое-кто готов все беды, все неприятности текущей жизни видеть в том, что газеты «разболтались, судят обо всем, будоражат общественное мнение» и т. д. Надо осознать: газетная полоса – это вторичное явление. Первичное – в самой жизни! Чтобы не читать о недостатках на газетной полосе – их не должно быть в жизни.

И опять мы видим, какова цена, ответственность печатного слова. Как порой непроверенность фактов, претензии на монопольное владение истиной, порой просто подгонка фактов под заранее выстроенную концепцию автора закономерно оборачиваются против самых лучших побуждений. Консерваторы возводят подобные ошибки в абсолют, только к ним и сводят плоды демократизма и гласности. Что в итоге? Силы, на первый взгляд, полярно противостоящие по своим убеждениям, на деле блокируются в торможении перестройки.

Сегодня нет запретных тем. Журналы, издательства, студии сами решают, что обнародовать. Но появление статьи «Не могу поступаться принципами» – это попытка исподволь ревизовать партийные решения. На встречах в Центральном Комитете партии не раз говорилось, что советская печать – не частная лавочка, что коммунисты, выступающие в печати, редакторы должны чувствовать ответственность за статьи и публикации. В данном случае газета «Советская Россия», много сделавшая, прямо скажем, для перестройки, отошла от этого принципа.

Споры, дискуссии, полемика, конечно, нужны. Они ждут нас и впереди. Немало впереди и завалов, заминированных прошлым. Разминировать их надо всем вместе. Нам нужны споры, помогающие двигать вперед перестройку, ведущие к консолидации сил, к сплоченности вокруг перестройки, а не к разобщению. Менее трех месяцев осталось до XIX Всесоюзной партийной конференции. Это – большое событие в жизни партии, всего народа. Идет подготовка к ней. Главное – принести на конференцию опыт перестройки, анализ того, как ее концепция фактически проводится в жизнь, какие дает результаты. Чтобы реально видеть происходящее, новые явления в жизни, коммунистам надо владеть событиями, не тянуться в их хвосте. В.И. Ленин не раз говорил: «…твердая линия партии, ее непреклонная решимость тоже есть фактор настроения, особенно в наиболее острые революционные моменты…» (т. 34, с. 411–412). Перестройка – дело каждого коммуниста, патриотический долг каждого гражданина.

Больше света. Больше инициативы. Больше ответственности. Быстрее овладевать всей глубиной марксистско-ленинской концепции перестройки, новым политическим мышлением. Мы можем и обязаны возродить ленинскую практику социалистического общества – самого человечного, самого справедливого. Мы твердо и неуклонно будем следовать революционным принципам перестройки: больше гласности, больше демократии, больше социализма.




И последнее, на чем хотелось бы остановиться, это реакция некоторых представителей общественности на письмо Н. Андреевой. В этом качестве показателен ответ Давида Кацмана, инженера Кировоградского завода "Гидросила".

 

 

 

Ответ на статью Нины Андреевой
Давид Кацман

     

                               "Не могу поступится принципами"
                               "Советская  Россия"   13.03.88г.

      Первое, что бросается в глаза, это некоторая подтасовка фактов, необъективность автора на первый взгляд в мелких, но очень принципиальных вопросах.
      Так,приводя слова премьер-министра Англии, сказанные им в честь юбилея И.В.Сталина, она выбрала ту часть фразы, где он характеризует его, как великого диктатора всех времен и народов, у Н.Андреевой слово "диктатор" заменено на    "руководитель", а это совсем не одно и тоже.
      Пытаясь выгородить Сталина, как личность, много сделавшего для развития своей страны,она договаривается до того, что руководителю такого ранга, мол, все дозволено, все проститься (жестокость, тиранство, гибель сотен тысяч невинных людей).
      В качестве примера она приводит Петра I, - пройдет время и потомки будут помнить только хорошее.
      Этого я не приемлю никак. Нет ничего ценнее жизни и любой, запятнавший себя человеческой кровью, никакими успехами в своей деятельности не отмоется; так можно дойти и до оправдания фашизма.
      Она сокрушается "кому это нужно?" разоблачать бывших руководителей, не понимая, что без выяснения истины - нет пути вперед.
       Важна не личность, а дело, - это главное! Нужно выявить корень зла и принять меры, чтобы у будущих руководителей не возникало желания, не было никаких объективных причин скатываться на диктаторские функции, и здесь еще много неясного.
       Факт, что существующая система выборов и структура вышестоящих органов в партии и правительстве не обеспечивала коллегиального руководства, о котором, якобы, всегда  ратовал Ленин.
       Бюрократический аппарат, чинопочитание было и есть; как от него уйти?- пока нет готовых рецептов. Поэтому дискуссии по данному вопросу так остры.
       Не отступая от поставленных задач, как раз с целью убыстрения нашего движения вперед, необходимо многое изменить в структуре госаппарата и партии. 
       Если это не будет сделано, перестройка останется только благим намерением.
       Это самое слабое место в статье Н.Андреевой, - критикуя и отказывая в праве другим выдвигать предложения по решению указанной проблемы, она сама ничего не предлагает взамен.

       Мне очень не понравились рассуждения Н.Андреевой по национальному вопросу и, в  частности, об "отказниках".
       Поражает приведенный пример с Троцким, который, якобы, отказался признать себя  евреем, а назвался интернационалистом. Надо быть очень и очень далекой от тех  серьезных потрясений, которые переживали и, чего греха таить, и сейчас переживают евреи, чтобы не понять, что этим Троцкий хотел показать, что вопросы,которые перед ним ставят, будет решать не еврей, вызывающий у некоторых лиц антисемитские  настроения, а человек, который в равной мере справедливо относится к людям любой
    национальности, т.е. интернационалист.
       В Октябрьской  революции принимали участие люди многих национальностей, в том числе и евреи, как самая угнетаемая царизмом прослойка общества. Их привлекала самоотверженная, не щадящая жизни, борьба за идеалы социализма, и умалять это,  затушевывать,- значит искажать историю.
       Не отметив того факта, что указанные мной общественные функционеры были  насильственно уничтожены, были репрессированы деятели культуры ( фактически акция рассчитана на полное уничтожение национального самосознания евреев, проживающих в СССР), нельзя понять тех,кто пытается защитить себя,видя выход в эмиграции.
       Это, конечно, крайняя мера. Трудно покинуть место, где ты родился и вырос, где похоронены твои предки. Но как жить, если приходиться глотать "пилюли", встречаться с "процентами" представительства в учебных заведениях, на работе. За 25 лет работы на промышленном предприятии я не помню ни одного случая выдвижения в депутаты  работника завода еврейской национальности, какой бы способный он не был, какие бы  результаты в труде не показывал, значит, здесь учитывались не трудовые результаты, моральный облик, но и национальная принадлежность.
       Что шокирует Н.Андрееву в так называемых "отказниках?" Что они выходят на демонстрацию? Но ведь это право оговорено конституцией, право, которым пользоваться в прошлые годы было равносильно смертному приговору, но времена меняются, у нас  перестройка или она против этой самой статьи конституции СССР.
       То,что имеются люди желающие выехать из Союза, разве это ново, большое количество лиц разных национальностей в годы потрясений выехали из России и позднее Союза, и сейчас едут, почему же акцентируется внимание именно на евреях?
       Может потому, что они и в годы Советской власти были в этом плане самые бесправные, термин "невыездные" - это про них.
       Последнее время в стране наблюдается много чрезвычайных происшествий, - попытка угона самолета "Серапионовыми братьями",- покушение на жизнь более 100 пассажиров, демонстрации крымских татар, события в Нагорном Карабахе, но Н.Андрееву это мало тревожит, ей ближе тема об "отказниках".
       Почему? Они, видимо, раздражают некоторых, которые вообще их не воспринимают как людей, имеющих собственное национальное достоинство, им государство Израиль, как нож к горлу: сколько лет лгали, запугивали, а они не боятся, едут, хотят, чтоб их  дети были равноправными людьми в своей стране.
       Довод,что мы их учили и т.д. вообще не выдерживает никакой критики: во - первых, те, кто активно работал, своим трудом и достигнутыми успехами давно окупили затраты  на свое образование, во - вторых, лучше обратить внимание на куда большую категорию лиц, которые, окончив вузы, не работают по специальности. Выяснить причины того,  почему высшее образование у нас стало не престижным.
       Нельзя не обратить внимание, что Н.Андреева не случайно так много говорит об  "отказниках", а не о так называемых "инакомыслящих", потому что в этом случае ей бы пришлось признать, что дело не в евреях, вопрос выезда, как и ряд других вопросов,  которые обсуждаются в рамках прав человека, касаются многих, если не всех проживающих  в СССР.
      Так, какими же принципами не хочет поступиться Н.Андреева? Что её так взволновало?
      Не тот ли факт, что новая жизнь рушит старые догмы, что ей, как преподавателю, много лет вдалбливающему в бедные студенческие головы различные догматические истины, нужно сейчас самой многое в своей жизни пересмотреть, признать свою человеческую и преподавательскую несостоятельность, фактически заново начинать жить,- а как не  хочется! Как все было хорошо! Постоянная плата за кандидатское звание,декларирование прописных истин, безбедная, спокойная жизнь, и, надо же, студенты волнуются, высказывают "крамольные" мысли. Как бы чего не вышло?,- вот что больше всего пугает, по моему, автора статьи в газету.
      Неприятие студенческого движения, права молодых (а ведь многие прогрессивные движения начинались со студенческой скамьи) высказывать свои мысли, искать прогресса во многих вопросах, где, к сожалению, мы взрослые, оказались не на высоте, - вот что не нравится Н.Андреевой.
      Сейчас многие кричат о своей любви к Родине. Кто много кричит, тот мало делает!
      Давайте лучше будем все вместе работать над восстановлением прав человека в нашей стране, над решением всех острых, давно назревших вопросов, одним их которых  является национальный.
       Только тогда, когда каждый гражданин, где бы на территории нашей страны он не  находился, будет знать, что его национальное самосознание не будет попрано, что он имеет равные права представительства во всех государственных и общественных  органах; когда человек будет оцениваться и продвигаться по служебной лестнице только исходя из результатов своего труда,знаний и таланта, тогда многое изменится к лучшему и в экономике, потому что освобожденная от всевозможных надуманных пут  энергия масс способна творить чудеса.


Источники
http://www.revolucia.ru/nmppr.htm

http://www.sovross.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=2679
http://www.ru-90.ru/node/175

http://www.proza.ru/2009/03/28/444

 

 

Категория: Как это было | Просмотров: 3461 | Добавил: nik191 | Теги: Н.Андреева, принципы, Советская Россия, статья | Рейтинг: 5.0/3
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
» Календарь
«  Январь 2013  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031

» Block title

» Яндекс тИЦ

» Block title

» Block title

» Статистика

» Block title
users online


Copyright MyCorp © 2019
Бесплатный хостинг uCoz