Великий трибун Мирабо (К 125-летию со дня смерти 1791-1916) - История. События и люди. - История. События и люди. - Каталог статей - Персональный сайт
nik191 Суббота, 10.12.2016, 06:07
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
История. События и люди. [1987]
История искусства [167]
История науки и техники [184]

» Друзья сайта
  • Хочу квартиру
  • Наши таланты
  • История и современность

  • » Block title

    » Block title

    » Block title

    Главная » Статьи » История. События и люди. » История. События и люди.

    Великий трибун Мирабо (К 125-летию со дня смерти 1791-1916)

    К 125-летию со дня смерти 1791-1916

     

    Материал из журнала "Пробуждение"  за 1916 год.

    Во всех материалах по старым газетам и журналам сохранена стилистика и орфография того времени (за исключением вышедших из употребления букв старого алфавита).

     


    Великий трибун


    (Памяти О. Мирабо)


    «О чем думают эти господа? Не видят они разве той бездны, которая увеличивается под их ногами?»

     Но «господа», начиная с Людовика XVI-го и его министров, бездарностей из бездарностей, и кончая его легкомысленной придворной камарильей, предпочитали ни о чем не думать. Глухо роптал гневный океан возмущенной бурей жизни Франции, но у берегов еще лежала обманчивая тишь. Роковую бездну, искрящуюся с каждым днем, мало кто не замечал. Наоборот, казалось, Франция переживает счастливые дни. Казалось, солнце всходило над ней. Придушенный голос народа был, наконец, услышан. Король должен был признать, что его сила в единении с этим народом.

    В течение долгих лет не созываемые, «генеральные штаты» призываются к жизни словом Людовика XVI-го. Король идет дальше. Королевская грамота возвещает, что народ принимает в них непосредственное участие путем избранных им депутатов, причем число избранников народа, или от «третьяго сословия», согласно королевскому обещанию, удваивается против прежняго... Франция ликует.

    Никогда Людовик XVI-ый не был так популярен, как в исторический январь 1789 года. На него были обращены взоры всей Франции; от него ждали наступления новых дней; к нему обращались приветственные клики: «Да здравствует король!». Ничто не предвещало близкаго падения королевской власти. Среди восторженно-настроенных монархистов были единичные республиканские голоса. Только отдельныя личности, бессильныя переменить окраску общаго настроения, скептически относились к новой «весне», ибо знали, что Людовик XVI-ый склонен подпадать под воздействия посторонних влияний, так как не имеет самостоятельнаго характера, ни каких-либо прочных убеждений...

    Восторженное состояние, действительно, быстро сменяется разочарованием, переходом от буйной радости к мрачному раздумью. Сама стихия выступает против Людовика... Страшная зима сковала льдом реки, застыло даже море у берегов, отрезались речные и водные пути, нарушив подвоз припасов. Люди страдали двояко: и от холода, и от голода. Цены на хлеб и припасы росли с быстротой. Наряду с голодными смертями началась вакханалия спекуляторов, скупщиков хлеба. Правительство бессильно в борьбе. То тут, то там вспыхивают волнения и бунты; во всем винят правительственную власть, но против короля нет обвинений.

    Объятая бедствием, Франция еще хранит надежду на близящийся созыв генеральных штатов, где, наконец, найдет выраженье голос народа.

    Сословная рознь обозначилась резко в первом же заседании штатов. Дворяне и духовенство, в противоположность третьему сословию, резко стоят за свою обособленность. Они не желают сливать свои голоса с представителями народа, но заседать и вотировать свои постановления отдельно. Часть населения, гордая своими былыми привилегиями, заявляет вновь о своей обособленности, подчеркивает свою отчужденность. Часть стремится быть больше целаго, продолжать ту политику, которую она проводила и раньше. Это был первый реальный показатель, что по существу ничего не переменилось и народу приходится вступать в борьбу за обладание правом, возвещенным королевским указом... Указ дан, но не исполнен.

    Низшее деревенское духовенство присоединяется к требованиям народа и объявляет себя солидарным с третьим сословием. В эту борьбу вмешивается сам король, поддерживая не единение, а разделение сословий. Всем трем сословиям предписывается заседать и вотировать свои решенья отдельно. Двести тысяч стоят против двадцати миллионов. Кучка против нации. Исход борьбы определить еще трудно, ибо за кучкой стояли организованность и сила физическаго воздействия. Нация с голыми руками, не имея вождя, вступала в борьбу. Соотношение сил двух враждующих станов—сословной аристократии во главе с королем и безсословной демократии не организованной— измерили только немногие. «Роковую бездну», грозящую монархии, среди монархистов увидел ясно только один человек,—это был Оноре Мирабо.

    Взрощенный в лоне титулованной аристократической семьи, впитавший с молоком матери дворянския традиции и роялистичсские взгляды, предназначенный с пеленок для занятия видной должности при дворе, или виднаго места среди придворной камарильи, Мирабо оказался полным неудачником.

    Его блестящия знания, глубокий ум, его разнообразные таланты—ученаго, писателя, оратора,—все это осталось не замеченным... Несравненное его красноречие покоряло; его живой ум пленял; его знания поражали; его кипучая энергия захватывала. Но всем этим знаниям во всей королевской Франции не нашлось места. Он пробовал найти пристанище в Англии и в Пруссии. Но и это в конце концов не вполне удалось. Тогда он решил ехать искать счастья в родном Провансе.

    Столица Франции увидела Мирабо депутатом от третьяго сословия Прованса генеральных штатов. Дворянство отказало ему в вотуме избрания. Оно оказалось неспособно оценить его гениальных способностей. Но избиратели от третьяго сословия восторженно приветствовали его первыя выступления. Его избрание здесь было не только обеспечено; он выступал на челе избранных, вождем народным. Его популярность растет с каждым днем. Но в собрании генеральных штатов его бывшая репутация заставляет опасливо относиться к новообращенному, к маркизу, аккредитованному доверием черни. Ему приходится здесь завоевывать позицию. И она была завоевана, когда после королевской речи, противопоставляющей силу абсолютизма праву народнаго представительства, было объявлено повеление о закрытии национальнаго собрания и о заседаниях штатов по сословиям. Тогда, полный негодования на королевских советников, вложив всю силу пафоса в простыя слова, Мирабо произносит громко пред лицом королевскаго посланца, маркиза Де-Брезе:

    — Мы собрались здесь в силу добровольнаго желания и выйдем, лишь уступая насилию.    

    Это была не только угроза. Слова сошлись с делом. Национальное собрание продолжало вести свою линию. Король уступил. Пред лицом фактов он склонился на соединение трех собраний штатов в одно. Но дворянство и духовенство упорно продолжали борьбу и против третьяго сословия, и против королевскаго желания. Лавируя между двумя станами, Людовик шел на компромиссы, никого не удовлетворявшие. Аристократическая партия указывала королю на признаки грядущей опасности от черни, упрямо отстаивающей свои права. Людовик с одной стороны готов был признать их, с другой отгораживался стеной от народа, призвав для своей охраны в Версаль армию иностранцев. Национальное собрание видело в этом угрозу для себя; ходили слухи о готовящемся аресте депутатов. Чаша полнилась.

    Бывший монархист Мирабо требует удаления войск из Версаля. Он предлагает составить адрес королю от собрания в этом смысле. Он является автором этого знаменитаго адреса, облетевшаго всю Францию. Тон адреса строгопочтительный. Но, за внешней учтивостью, ясно проступают определенные директивы, диктуемые национальным собранием королевской власти, чувствуется мощь необыкновеннаго писательскаго и ораторскаго таланта.

    «Великия революции,—говорил Мирабо, обращаясь к королю,—имели менее важныя причины; более роковыя для нации и королей события сопровождались менее зловещими и менее грозными предвестниками».

    Недавний союзник короля, честолюбец, напрасно искавший применения своих сил для службы короне, теперь не пойдет на эту службу. Дело королевской Франции вконец проиграно, и не Мирабо явится защитником проиграннаго дела. Ему нужны победные лавры, а не горечь поражений, на которыя обречена королевская Франция. Бывший монархист переходит резко и определенно в стан тех, кому улыбается ясное «завтра». Он ищет популярности в толпе и, не брезгуя ничем, покупает ее, обращая золото своих талантов в разданную, ходовую монету. Недавно еще встречаемый с холодной подозрительностью среди членов собрания, не имевший никакого влияния на парижскую толпу, он достигает того, что толпа признает его триумфатором, героем дня, забрасывает цветами, на улице размыкает пред ним и смыкает за ним свой круг, чтобы принять в него восторженнаго оратора и одного из умнейших людей Франции. Его имя разносится по всей стране, проникает в самые глухие уголки.

    Великая революция вплела имя Мирабо в свой победный венок. «Опозоренное» имя Оноре, его славных предков покрывается необычайною славой. Все его ошибки и беспорядочность жизни меркнут пред его заслугами. Из них первой и главной была заслуга—сплочение всех партий в одном устремлении, во имя торжества новаго порядка над старым, во имя прав человека и свободы над произволом и неволей. Он умер, увидя их торжество. В течение только двух лет он занимал первое место во Франции, тогда как в продолжение сорока лет вынужден был оставаться в тени, словно современной ему Франции не нужны были государственные умы и деятели.

    Н. Дмитриев.

     

    Еще по теме

     

     

    Категория: История. События и люди. | Добавил: nik191 (15.10.2016)
    Просмотров: 41 | Теги: мирабо | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    » Block title

    » Яндекс тИЦ
    Анализ веб сайтов

    » Block title

    » Block title

    » Block title

    » Статистика

    » Block title
    senior people meet contador de visitas счетчик посещений

    » Информация
    Счетчик PR-CY.Rank


    Copyright MyCorp © 2016
    Бесплатный хостинг uCoz