nik191 Суббота, 21.10.2017, 17:02
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
История. События и люди. [1498]
История искусства [169]
История науки и техники [182]

» Block title

» Block title

» Block title

Главная » Статьи » История. События и люди. » История. События и люди.

Романтика в советской жизни и её метаморфозы - 2


Романтика в советской жизни и её метаморфозы - 1

 

70-80-е годы

В 70-80-е годы неискренность новых элит стала быстро заражать всю страну. Если для людей сталинской эпохи «хочу» и «надо»  обычно совпадали, то в предсмертном СССР пропасть между ними росла на глазах. Соответственно и романтика той эпохи «приватизировалась» и «разгосударствливалась». Печальный парадокс заключался в том, что именно в то время советский быт становился всё легче и всё более налаженным, советский молодой человек (особенно горожанин) с рождения чувствовал себя, «как за каменной стеной». И … заскучал от этого. Скучающее большинство стало из своей среды быстро выделять антисоветское меньшинство, которое всё больше и больше завоёвывало «культурную гегемонию» в позднесоветском мире. Слова Сталина (над которыми, впрочем, к тому времени уже успел посмеяться всякий, кому не лень) про «усиление классовой борьбы по мере продвижения к социализму» оказались пророческими.

Но в те годы об этом никто не задумывался. Старшие поколения, прошедшие «огонь, воду и медные трубы», как могли, старались обеспечить своим отпрыскам безбедную жизнь.

- Мойте руки перед едой.

- Переходите улицу только на зелёный свет.

- Ваш вклад в дело строительства коммунизма – это отличная учёба.

- Дети, постройтесь в пары!

- Товарищи студенты, пока диспансеризацию не пройдёте, не будете допущены к сдаче зачётов!

 

Да нет, всё это хорошо и правильно, но где же можно проявить инициативу и испытать себя?!

Пионерская организация и комсомол таких возможностей уже не давали: пионерами в школе руководили тётеньки с вымученной постоянной улыбкой и нелепым пионерским галстуком на взрослой шее. Тётеньки выполняли план мероприятий, школа получала почётные грамоты. Инициатива в этих делах не приветствовалась – более того, выглядела подозрительно. В  назначенное время все пионеры сдавали листочки со стандартным заявлением о том, что «хотят быть в передовых рядах», и становились комсомольцами. Дальнейшими мероприятиями заведовали комсорги школы и института. Официальное было синонимом скучного, поэтому искать романтику следовало «мимо» всего, что предлагалось начальством.

Характерна повальная мода молодых людей того времени на длинные волосы. С ней безуспешно боролись и в школе, и в институте. Длинной спутанной шевелюрой, в соответствии с веяниями времени наградили своего Волка авторы знаменитого позднесоветского  мультика «Ну, погоди!», своеобразной энциклопедии быта той эпохи. Длинные причёски парней были манифестом своего рода: «Я – свободный человек, не имею отношения ни к одной структуре, где стригут налысо - ни к армии, ни к тюрьме. Никому и ничем не обязан. Не служу, «не состою», не призывной, не приписной, а «свой собственный»».

[image]

Выросшие в «заорганизованном»  обществе ребята по неистребимой советской привычке продолжали искать романтику. Многие находили её в туристических походах. Главное отличие спортивного туризма 70-80-х от более ранних советских эпох – его максимальное «отделение от государства». Увлечённые люди собирались в институтский или городской клуб, организовывали Школы Туристической Подготовки, маршрутно-квалификационные комиссии разного уровня, но это всегда было «движением снизу». 

От государства требовалась лишь помощь в виде помещения, средств на закупку снаряжения, выделяемых профсоюзом, и т.п. Примечательно, что среди походников практически никто не принимал всерьёз официальный проект экспедиций «Комсомольской Правды» во главе с назначенным героем Дмитрием Шпаро. Про него рассказывали, что из-за него, мол, «закрыли Арктику».  По многочисленным рассказам, произошло это после того, как были опубликованы походные отчёты «обычных» туристов-лыжников, ходивших в Арктике одновременно со Шпаро. У них, как и положено,  приводились температуры воздуха: - 15  ̊ С, -19  ̊ С… Одним словом, негероические для Арктики. То ли дело у Шпаро, который ходил в том же районе в те же дни: -40  ̊ С, -50  ̊С… Дабы не бросать впредь тень на Главного Советского Героя Арктики, был, дескать, наложен неофициальный запрет на хождение в Арктику для всех остальных, который держался несколько лет. Кроме того, экспедиции Шпаро «пасли» с помощью вертолётов и всей технической мощи «советской империи», серьёзное ЧП при этом было практически исключено. В то время как простым смертным в походе приходилось рассчитывать только на себя (в чём и была прелесть походов!).  Помню (М.Ш.), как в апреле 1986-го вместе со стихийно собравшейся группой мы «пурговали» (т.е. пережидали пургу) на отрогах горы Пай-Ер на Полярном Урале. У нас был с собой маленький радиоприёмник, и мы слушали захватывающий репортаж о том, как «чуть было не случилась трагедия» в группе Дмитрия Шпаро, когда у них в палатке взорвался примус. Но все спаслись «благодаря решительным действиям комсорга экспедиции», который ногой выбросил из палатки горящий примус. (Наличие штатного комсорга в составе туристской (!) группы по тогдашним временам, ассоциировалось уже не с Павкой Корчагиным, а с паинькой-Зайцем из того же «Ну, погоди!».) Всё это звучало и вправду смешно. «Значит, Шпаро не только примус перекачал, но и палатку спалил!»  На следующий день нарочно включили приёмник, чтобы узнать «нашёл ли Шпаро свой примус».  Оказалось, и не искал особо, т.к. немедленно получил с вертолётом новое снаряжение взамен испорченного… Сейчас трудно всерьёз относиться к туристским сплетням имевшим хождение в несуществующей более стране 25 лет назад. Важно лишь то, что всякая «романтика на приз «Комсомольской Правды» отныне была смешна. Новые нормы романтического поведения требовали не включения в Систему, а наоборот, поступков вне её, а то и вопреки ей. Настоящей героиней тогдашнее «турьё» воспринимало Валентину Шацкую – хрупкую женщину, которая регулярно ходила в Арктику в одиночные (!) походы. Но она-то, как раз, не была интересна никакой «Комсомольской Правде» того времени – в её «группе», состоявшей из неё одной, никаких комсоргов не было…

[image]

Впрочем, турпоходы были тогда для многих молодых людей не только романтическим поприщем, но и «репетицией жизни». Про это очень хорошо написал в своё время Александр Богатырёв в одном из своих комментариев: «В горы ходили не просто за романтикой. Тогда ещё действовал негласно лозунг: "Хочешь быть героем - СТАНЬ ИМ!" И становились. Делали в горах такое, что другим и в самом кошмарном сне не приснится. Причём без запредельных рисков - на детальном и разветвлённом расчёте (просчитывались куча вариантов на все случаи), на мастерстве. Кстати же, обратите внимание: там очень многие учились не только рисковать, но и многоплановому расчёту, сводящему риск к минимуму. Это же после помогало нам в делах уже "внизу".» В самом деле, поход стал тогда для многих единственным местом, где можно было не только рисковать, но и самому принимать решения, нести ответственность за себя и за других. Окрепший к тому времени Советский строй мог всякого накормить до отвала, дать бесплатное образование и квартиру. Но этим – самым, быть может, необходимым для становления личности – он отныне уже не мог обеспечить каждого. «Советский дефицит», однако…

Теперь, спустя четверть века, на обломках СССР можно только удивляться, до чего тогдашние идеологи да социологи были равнодушны к столь массовому явлению, как самодеятельный туризм! Официальное обществоведение вяло пережёвывало марксистскую жвачку, с телеэкранов звучали здравицы в честь «славной советской молодёжи». Но никого не интересовало ни то, почему молодые (и не очень) люди стремятся реализовать себя вне официально предложенных структур, ни то, как направить их огромную энергию на что-нибудь более значимое для страны.

Романтику 70-х-80-х невозможно представить без научной фантастки и футуристических фильмов-шедевров "Москва-Кассиопея" и "Гостья из Будущего", оказавших очень сильное влияние на подростков тех лет. Мальчишки грезили космосом и Светлым Будущим, прекрасными и далёким Завтра, но это уже была, скорее, созерцательная романтика, не имеющая яростной творческой энергии деятельнй романтики 20-30-х годов. Они будили энергию и желание творчества, стремление к прекрасному и романтичному, но в действительности позднего СССР такая романтика, как правило, не находила выхода, превращаясь в неудовлетворенность, скуку и ощущение, что "все не так". Ощущение прекрасного "сбывающегося завтра", событий, которые произойдут "летом будущего года" сменялось ощущением обманутых ожиданий и горьким разочарованием.

 

 

Ярким проявлением романтических порывов той эпохи было существование семьи Берберовых, про которых тогда знала вся страна. Энтузиасты взяли домой из зоопарка больного львёнка, и вырастили его в «хрущёвке». Говорить сейчас про движущие мотивы самих Берберовых трудно: подозреваем, что там была многослойная смесь из настоящей тяги к неизведанному вкупе со тщеславием людей, «проснувшихся знаменитыми» благодаря льву, с материальными выгодами и т.д.  Для нас гораздо интереснее не сами Берберовы, а то, как отражалась эта история в сознании советского большинства – прежде всего, в мозгах интеллигенции. Это был уже не первый, но один из самых колоритных примеров отрыва тогдашней романтической интеллигенции от здравого смысла, и, заодно, от какой-либо морали. Ни сами Берберовы, ни их покровители из числа столичной «творческой интеллигенции» (В. Высоцкий, С. Образцов, писатель Ю. Яковлев и другие) и слушать не хотели тех, кто пытался заговорить о возможной опасности подобного эксперимента. Это приводило «властителей дум» в самое натуральное неистовство, подхватываемое толпой советской интеллигенции: «У-уу тоталитарный режим! Простых радостей человека лишает – львов в квартире держать и то  помешать хочет!»  Всё это приводит летом 73-го к тому, к чему и должно было привести: берберовский лев нападает на улице на человека и тяжело ранит его. Подоспевший лейтенант милиции Гуров видит следующую картину: «ярко-зелёная после дождя трава в радиусе 3-4 метров обагрена кровью, а огромный лев - как потом выяснилось, весом 240 кило - сидел на задних лапах полубоком к милиционеру, передними лапищами прижимая к земле человека, в пасти держа... его голову». (Здесь и далее цитируется по книге Ф.И. Раззакова «Бандиты 70-х») милиционер принял исключительно смелое решение: атаковать рассвирепевшего льва с расстояния «метров 13», имея лишь слабенький Макаров – это было почти самоубийством. Однако Гурову повезло – в результате точных выстрелов лев мёртв, а человек спасён. Что же происходит в следующее мгновение? «Первой к месту происшествия прибежала хозяйка зверя-убийцы Нина Берберова, потом муж её, и они начали орать на меня: "Фашистская морда! Вот она, советская действительность!" А рядом лежит парень в луже крови. На этого несчастного они и внимания не обратили. (Что же, как пел другой кумир позднесоветских романтиков, «Не стой на пути у высоких чувств!» - М.Ш. и П.К.)Истерику поддержал какой-то дистрофик - тоненьким голоском пронзительно завизжал: "Убийца!" Я в недоумении, ничего не понимаю: вроде бы спас человека?! Тем временем подходит ещё один тип, позднее выяснилось - детский писатель (видимо, Юрий Яковлев. - Ф.Р.), и начинает голосить, что "мы похороним этого льва на даче писателей".» Победа романтиков-интеллигентов над тоталитарным режимом и над здравым смыслом была полной: взамен убитого льва Берберовым разрешают завести другого льва, да ещё и … пуму в придачу.  Результат был предсказуем (для всех, кроме «мозга и совести нации», высоцких и образцовых): от львиных когтей погибает 14-летний сын Берберовой, сама женщина с тяжелейшими травмами оказывается в больнице.» К слову, советский милиционер Александр Гуров – человек редкого мужества, обладал ещё и редким здравым смыслом, еще на заре «перестройки» написал знаменитую статью, ставшую пророческой о том, что власть в стране вскоре окажется в руках мафии, чем вызвал очередную либеральную истерику.

Ещё одним проявлением «внесистемного романтизма» был уход некоторых, преимущественно молодых, интеллигентов на демонстративно  «неинтеллигентные» работы. Те, кто принадлежал к людям свободных профессий, которым нужен лишь лист бумаги и тишина, часто устраивались на работу лифтёрами, вахтёрами и т.д.  Туда, где платят за проведенные на работе часы, нет физической нагрузки  и работать можно в одиночку.  Это был по-своему престижный образ жизни: байронический образ свободного художника манил куда больше, чем надёжная стезя «правильной» жизни. Многим в этой среде хотелось верить, что именно в богом забытых каптёрках, диспетчерских и лифтёрских «творится русская культура».  Когда в последовавшую эпоху  было объявлено, что прятаться от «тоталитарного монстра» больше не нужно в виду гибели последнего, и что каждый творческий человек  отныне волен предъявить свои творения urbietorbe– тут-то и выяснилось, что предъявлять «ушедшим в катакомбы» нечего, кроме батарей пустых бутылок.

Для страны, столь романтической как Советский Союз, нарастающее «расстройство романтического поведения» было и симптомом, и причиной надвигавшейся гибели.

***

В высшей степени показательно, что после уничтожения СССР романтика (как массовый и общественно одобряемый мотив поступков) начисто  ушла из общественной жизни.  Романтик без социализма – это или «браток», или маргинал-«нищеброд». Ничего неожиданного в этом нет: ведь романтическое поведение всегда предполагает награду отнюдь не в денежном выражении – иначе какая же это романтика! Ну а в россиянском (да и в любом другом) капитализме нет почтения ни к чему такому, что не конвертируется в «бабки». Впрочем, есть и другой выход: романтически себя вести в свободное от «зарабатывания тугриков» время. Ведь романтик нынче на рынке много – на всякий вкус и кошелёк! Гнусность капитализма заключается именно в том, что он всегда готов «удовлетворить платежеспособный спрос на романтику». Кто победнее, может по старинке отправиться поплавать на байдарке или полазить по горам. Только теперь это уже не романтика (риска и напряжения в жизни «среднего класса» гораздо больше, чем в походе!) – теперь это называется «чисто отдохнуть». Более состоятельные потребители романтических услуг могут заказать охотничий тур в Африку, уплатить кругленькую сумму и «потребить слона». А кто ещё богаче, как С. Полонский,  может прикупить  в тропиках необитаемый остров, возить туда самолётами охапки шлюх с бывшей родины, ловить барракуд в «своих» коралловых рифах, подраться с местными моряками и попасть на экзотические бамбуковые нары. Ну, это уж всем романтикам романтик, вполне в духе времени.

Антитезой романтики, очевидно, является пошлость. В том числе, пошлость «потреблятства» и отсутствия высоких целей. Что же, среди тех, кто ненавидит капитализм, у каждого есть какая-то личная причина, находящаяся на переднем плане. Можно видеть в капитализме величайшую несправедливость, можно рассматривать его как экономический маразм, можно ужасаться его варварскому отношению к природе…  Каждая из подобных причин будет самодостаточна. А можно рассматривать капитализм как величайшую в мире пошлость. Достаточное основание, чтобы романтически настроенные люди были социалистами.

 


Павел Краснов, Михаил Шатурин



Источник: http://www.rusproject.org/
Категория: История. События и люди. | Добавил: nik191 (27.08.2013)
Просмотров: 311 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
» Block title

» Яндекс тИЦ
Анализ веб сайтов

» Block title

» Block title

» Block title

» Статистика

» Block title
senior people meet contador de visitas счетчик посещений

» Новости дня

» Block title


Copyright MyCorp © 2017
Бесплатный хостинг uCoz