nik191 Воскресенье, 17.12.2017, 01:34
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
История. События и люди. [1498]
История искусства [170]
История науки и техники [182]

» Block title

» Block title

» Block title

Главная » Статьи » История. События и люди. » История. События и люди.

История восстания 14-го декабря 1825 г. Часть 3

 

По материалам журнала "Нива" за март 1917 г.

Все даты по старому стилю.

 

 

Первенцы свободы

(начало)

Д. С. Мережковский


Посвящается продолжателю дела декабристов—А. Ф. Керенскому

 

 

III


Каковы же, определенно, были задачи декабристов? Чего хотели они достичь восстанием, и был ли у них план самого восстания?

У Пестеля, Рылеева, Трубецкого и Муравьева имелось много более или менее разработанных проектов будущего Российского свободного устройства, как оно им рисовалось. "Русская Правда" Пестеля, — большой долголетний труд, — зарыта была в землю при начале арестов и потом найдена сыщиками. Если мы откроем эти проекты, мы точно опять взглянем в далекое историческое зеркало. Желания декабристов— наши достижения. Их кровь — за нашу сегодняшнюю победу.

Не даром —мы их не забыли...

Мы долгий ряд безумных лет
Несли, лелеяли, хранили
Их ослепительный завет...

Вот из бумаг кн. Трубецкого:

1)    Русский народ, свободный и независимый, не есть и не может быть принадлежностью никакого лица и никакого семейства.

2)    Источник верховной власти есть народ, которому принадлежит исключительное право делать основные постановления для самого себя.

3)    Правление России есть уставное и союзное.

Необходимо:

1)    Уничтожение бывшего правления.

2)    Учреждение Временного Правления до установления постоянного выборными.

3)    Свободное тиснение, а потому уничтожение цензуры.

4)    Уравнение всех сословий.

5)    Уничтожение постоянной армии и т. д.

Рылеев:

„Мы в праве только разрушить то правление, которое почитаем неудобным для отечества, а потом тот Государственный устав, который будет одобрен большинством членов обоих Обществ, представить на рассмотрение Великого Собора (Учредительного Собрания), как проект. Насильное же введение оного я почитал нарушением прав народа. С сим мнением все были согласны".

И далее, по Рылееву:

„Положено было захватить царскую фамилию и держать оную до съезда Великого Собора... Трубецкой поручал мне написать манифест, что Государь Император и Цесаревич „отказались от престола", и что ныне Сенат „почел необходимым созвать на Великий Собор народных представителей из всех сословий, которые
должны будут решить судьбу государства".

К сему следовало присовокупить увещание, чтобы народ остался в покое, что имущества, государственные и частные, остаются неприкосновенными, и что для сохранения общественного устройства Сенат передал исполнительную власть Временному Правлению..."

Мы знаем, что, как Южное, так и Северное Общество состояли большею частью из республиканцев. Они не сомневались, что „Великий Собор" утвердит именно республику. И поэтому Пестель прибавляет:

„когда избран будет образ республиканского правления, императорскую фамилию хотели посадить, всю без изъятия, на корабли и отправить в чужие края..."

Декабристы знали, что самое понятие самодержавия, царя, при всей смутности — еще крепко в народе, да и к армии, которая вся была тот же народ. Так же крепко и смутно, как понятие православия, всем своим существом поддерживавшее самодержавие. И проекты манифестов в большинстве направлены к разрушению идеи самодержавия.

 

 

Пламенно-религиозный С. Муравьев-Апостол занимает тут особую позицию. Он понимал, что православие действительно слито, навеки спаяно с самодержавием. Но верил и видел ясно, что христианство не только с ним не слито, а глубоко и действенно отрицает самодержавие, утверждая свободу.

Вот один из проектов первого послереволюционного манифеста (воззвания к народу), составленный С. Муравьевым-Апостолом:

...„Бог умилосердился над Россией... Христос рек: ..не будьте рабами человеков, вы искуплены кровью Моею“. Мир не внял святому повелению и пал в бездну бедствий. Но страданья наши тронули Всевышнего. Ныне Он посылает нам свободу и спасение. Братья! Раскаемся в долгом раболепстве нашем и поклянемся: да будет нам един царь на небеси и из земли—Иисус Христос.

„Все бедствия русского народа проистекали от самовластного правления. Оно рушилось... Бог ознаменовывает волю Свою, дабы мы сбросили с себя узы рабства, противные закону христианскому. Отныне Россия свободна... Но не покусимся ни на какие злодеяния и без распрей междоусобных установим правление народное... Российское воинство грядет восстановить правление народное, основанное на святом законе... Итак, да пребудет народ в мире и спокойствии, и да умоляет Всевышнего о скорейшем свершении святого дела нашего...“

Вот манифест, который могла бы и должна бы обнародовать в наши дни, в 1917 году, воистину христианская церковь. Увы, ничего похожего на это не сказала церковь православная. Слишком долго поддерживала она абсолютизм, слишком близко жила она к царям и только им угождала. Известны иерархи, прямо писавшие самодержцу: „ты наш Христос..."

Другой манифест Муравьева составлен уже в виде нового катехизиса и заключал в себе не только отрицание самодержавия, но был прямым призывом к восстанию, к революции, во имя христианских основ бытия.
Мы к этому катехизису еще вернемся.

Что касается самого восстания, то его думали начать на юге, во время царского смотра. Север должен был выступить со своей стороны почти одновременно, в условленный и заранее определенный срок.

„Имея 3-й корпус за себя,—пишет Пестель, — полагали идти с оным на Москву, где 2-й и 1-й корпуса к нам пристанут, и тогда Сенат заставит провозгласить предложенную конституцию и соединить Великий Собор".

В 1824 году Пестель приезжал в Петербург, чтобы связать оба Общества одним управлением и приготовиться к решительным действиям в 1826 году.

Но жизнь перепутала все карты.

„Одна за другой посыпались новости,—пишет Герцен.—Умер Александр I (ноябрь 1825 года, в Таганроге), Южное Общество предано. Константин отказывается от короны, Николай ея не принимает...

В высших сферах наступило полное замешательство. Войско, сановники и даже члены царской фамилии колебались, не зная, на чью сторону пристать. Заговорщики не могли не воспользоваться этой сумятицей отречений, этой тревогой, брошенной в совесть каждого присягающего, этим междуцарствием с двумя императорами!

„Не одни бедные солдаты потеряли голову. Московский генерал-губернатор ведет сенаторов присягать Константину Павловичу, по записке Милорадовича, а московский митрополит не хочет присягать, говорит, что все это вздор, что у него есть в Успенском соборе—свой секрет".

В Успенском соборе давно лежало формальное отречение Константина и царское признание наследником Николая.

Трудно на первый взгляд понять поведение императора Александра.
Он знал, что Константин пуще огня боится отцовского (Павловского) престола и ни за что не будет царствовать; Александр уже назначил Николая, он все это оформил —и, однако, спрятал „секрет" в Успенском соборе. У него было, очевидно, ко всему этому отношение, как к „делу семейному", к России как к своей вотчине. Оповещают ли крепостных о будущих распорядках по вотчине?

Александру I Николай нравился, как самодержец, больше, нежели курносый, старый и пугливый Константин.

Николай был высок ростом, обладал военной выправкой немецкого образца, вообще имел вид „настоящего прусского юнкера".

Что этот статный „юнкер", не помышлявший о престоле, до зрелых лет никаким делом не занимался, ничего не читал и (по собственному признанию) только днями околачивался в царских передних, в компании офицеров,—это Александра не заботило. Ничего, справится. Зато у него уже налицо была и жена, немецкая принцесса, и тоже подходящей наружности, да, кстати, и сын-наследник. Все устраивалось.

Александр I был человек упрямый, сентиментальный и суеверный. Он царствовал, не помышляя о скорой смерти, однако любил говорить о ней и даже о том, что ему хочется еще при жизни отречься от престола, уйти „в тихое уединение". Над этой мыслью он умилялся, но, конечно, никуда бы не ушел.

Самое любопытное, что он отлично знал о существовании Тайного Общества, о заговоре против него, — вплоть до некоторых имен заговорщиков. И знал давно.

Унтер-офицер 3-го Бугского уланского полка, Шервуд, явился в один прекрасный день к Аракчееву и донес ему о Южном Обществе, все по порядку. Повторил донос самому государю.

Шервуду приказано было содержать все втайне, и даны от Александра и Аракчеева полномочия возвратиться назад, входит в самые близкие сношения с заговорщиками, вызывать сочувствием их доверие и о выведанном правильно доносить.

Таким образом царь сделал из доносчика провокатора, в настоящем смысле этого слова,—может быть, первого русского провокатора.

Царь знал все. И, несмотря на уговоры Аракчеева, хранил доносы, имена, в глубочайшей тайне. Не делал и никому не позволял сделать шага к аресту заговорщиков. Почему он медлил? Мужественно выжидал? Нет. Именно мужества-то в нем и не было. Он медлил и колебался от суеверного страха.

Кошмар, преследовавший его всю жизнь, — дворцовое убийство Павла I, отца, - и тут стоял у него в глазах. Ведь Павел тоже знал о заговоре против него. Молчал. И ничего не было, пока молчал. А только что решился, вызвал Аракчеева, велел арестовать заговорщиков,—как тут все и случилось.
Александр трепетал, делая сближения, боясь скверной приметы. Лучше подождать. Пока ждешь—не случится.
Примета, кстати сказать, сбылась.

Ничего не случилось. Александр умер неожиданно, но своей смертью, и умер, как жил- самодержцем.
Но тотчас после смерти царя, начальник Главного Штаба Дибич, в Таганроге, найдя в бумагах Александра указания на заговор, счел своей обязанностью дать делу немедленный ход.

Между тем в Петербурге было еще спокойно. Ходили только смутные слухи о нездоровье государя; и вдруг полученная весть о его смерти (через 8 дней после события) поразила всех неожиданностью. Тут-то и началось „смятение умов", колебания насчет присяги, поиски настоящего наследника. Константин жил в Варшаве. К нему поскакали курьеры. Возвращались с отказом и опять скакали обратно.

Надо помнить, что для всех этих путешествий, по скверным осенним дорогам, на перекладных, требовались дни. И дни шли. Междуцарствие длилось.

Члены Тайного Северного Общества почувствовали, что не могут оставаться в бездействии. Как же они действовали?

 

 

Продолжение следует

 

 

Еще по теме:

История восстания 14-го декабря 1825 г.

История восстания 14-го декабря 1825 г. Часть 2

История восстания 14-го декабря 1825 г. Часть 3

История восстания 14-го декабря 1825 г. Часть 4

История восстания 14-го декабря 1825 г. Часть 5

 

 

 

Категория: История. События и люди. | Добавил: nik191 (16.03.2017)
Просмотров: 107 | Теги: Декабристы | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
» Block title

» Яндекс тИЦ
Анализ веб сайтов

» Block title

» Block title

» Block title

» Статистика

» Block title
senior people meet contador de visitas счетчик посещений

» Новости дня

» Block title


Copyright MyCorp © 2017
Бесплатный хостинг uCoz