nik191 Суббота, 29.04.2017, 20:41
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
История. События и люди. [2027]
История искусства [192]
История науки и техники [194]

» Block title

» Block title

» Block title

Главная » Статьи » История. События и люди. » История. События и люди.

История восстания 14-го декабря 1825 г. Часть 3

 

По материалам журнала "Нива" за март 1917 г.

Во всех материалах по старым газетам и журналам сохранена стилистика и орфография того времени (за исключением вышедших из употребления букв старого алфавита).

Все даты по старому стилю.

 

 

Первенцы свободы

(начало)


История восстания 14-го декабря 1825 г.

Д. С. Мережковскаго


Посвящается продолжателю дела декабристов—А. Ф. Керенскому

 

 

III


Каковы же, определенно, были задачи декабристов? Чего хотели они достичь восстанием, и был ли у них план самого восстания?

У Пестеля, Рылеева, Трубецкого и Муравьева имелось много более или менее разработанных проектов будущаго Российскаго свободнаго устройства, как оно им рисовалось. "Русская Правда" Пестеля, — большой долголетний труд, — зарыта была в землю при начале арестов и потом найдена сыщиками. Если мы откроем эти проекты, мы точно опять взглянем в далекое историческое зеркало. Желания декабристов— наши достижения. Их кровь — за нашу сегодняшнюю победу.

Не даром —мы их не забыли...

Мы долгий ряд безумных лет
Несли, лелеяли, хранили
Их ослепительный завет...

Вот из бумаг кн. Трубецкого:

1)    Русский народ, свободный и независимый, не есть и не может быть принадлежностью никакого лица и никакого семейства.

2)    Источник верховной власти есть народ, которому принадлежит исключительное право делать основныя постановления для самого себя.

3)    Правление России есть уставное и союзное.

Необходимо:

1)    Уничтожение бывшаго правления.

2)    Учреждение Временнаго Правления до установления постояннаго выборными.

3)    Свободное тиснение, а потому уничтожение цензуры.

4)    Уравнение всех сословий.

5)    Уничтожение постоянной армии и т. д.

Рылеев:

„Мы в праве только разрушить то правление, которое почитаем неудобным для отечества, а потом тот Государственный устав, который будет одобрен большинством членов обоих Обществ, представить на рассмотрение Великаго Собора (Учредительнаго Собрания), как проект. Насильное же введение онаго я почитал нарушением прав народа. С сим мнением все были согласны".

И далее, по Рылееву:

„Положено было захватить царскую фамилию и держать оную до съезда Великаго Собора... Трубецкой поручал мне написать манифест, что Государь Император и Цесаревич „отказались от престола", и что ныне Сенат „почел необходимым созвать на Великий Собор народных представителей из всех сословий, которые
должны будут решить судьбу государства".

К сему следовало присовокупить увещание, чтобы народ остался в покое, что имущества, государственныя и частныя, остаются неприкосновенными, и что для сохранения общественнаго устройства Сенат передал исполнительную власть Временному Правлению..."

Мы знаем, что, как Южное, так и Северное Общество состояли большею частью из республиканцев. Они не сомневались, что „Великий Собор" утвердит именно республику. И поэтому Пестель прибавляет:

„когда избран будет образ республиканскаго правления, императорскую фамилию хотели посадить, всю без изъятия, на корабли и отправить в чужие края..."

Декабристы знали, что самое понятие самодержавия, царя, при всей смутности — еще крепко в народе, да и к армии, которая вся была тот же народ. Так же крепко и смутно, как понятие православия, всем своим существом поддерживавшее самодержавие. И проекты манифестов в большинстве направлены к разрушению идеи самодержавия.

 

 

Пламенно-религиозный С. Муравьев-Апостол занимает тут особую позицию. Он понимал, что православие действительно слито, навеки спаяно с самодержавием. Но верил и видел ясно, что христианство не только с ним не слито, а глубоко и действенно отрицает самодержавие, утверждая свободу.

Вот один из проектов перваго послереволюционнаго манифеста (воззвания к народу), составленный С. Муравьевым-Апостолом:

...„Бог умилосердился над Россией... Христос рек: ..не будьте рабами человеков, вы искуплены кровью Моею“. Мир не внял святому повеленью и пал в бездну бедствий. Но страданья наши тронули Всевышняго. Ныне Он посылает нам свободу и спасение. Братья! Раскаемся в долгом раболепстве нашем и поклянемся: да будет нам един царь на небеси и из земли—Иисус Христос.

„Все бедствия русскаго народа проистекали от самовластнаго правления. Оно рушилось... Бог ознаменовывает волю Свою, дабы мы сбросили с себя узы рабства, противныя закону христианскому. Отныне Россия свободна... Но не покусимся ни на какия злодеяния и без распрей междоусобных установим правление народное... Российское воинство грядет восстановить правление народное, основанное на святом законе... Итак, да пребудет народ в мире и спокойствии, и да умоляет Всевышняго о скорейшем свершении святого дела нашего...“

Вот манифест, который могла бы и должна бы обнародовать в наши дни, в 1917 году, воистину христианская церковь. Увы, ничего похожаго на это не сказала церковь православная. Слишком долго поддерживала она абсолютизм, слишком близко жила она к царям и только им угождала. Известны иерархи, прямо писавшие самодержцу: „ты наш Христос..."

Другой манифест Муравьева составлен уже в виде новаго катихизиса и заключал в себе не только отрицание самодержавия, но был прямым призывом к восстанию, к революции, во имя христианских основ бытия.
Мы к этому катихизису еще вернемся.

Что касается самого восстания, то его думали начать на юге, во время царскаго смотра. Север должен был выступить со своей стороны почти одновременно, в условленный и заранее определенный срок.

„Имея 3-й корпус за себя,—пишет Пестель, — полагали идти с оным на Москву, где 2-й и 1-й корпуса к нам пристанут, и тогда Сенат заставит провозгласить предложенную конституцию и соединить Великий Собор".

В 1824 году Пестель приезжал в Петербург, чтобы связать оба Общества одним управлением и приготовиться к решительным действиям в 1826 году.

Но жизнь перепутала все карты.

„Одна за другой посыпались новости,—пишет Герцен.—Умер Александр I (ноябрь 1825 года, в Таганроге), Южное Общество предано. Константин отказывается от короны, Николай ея не принимает...

В высших сферах наступило полное замешательство. Войско, сановники и даже члены царской фамилии колебались, не зная, на чью сторону пристать. Заговорщики не могли не воспользоваться этой сумятицей отречений, этой тревогой, брошенной в совесть каждаго присягающаго, этим междуцарствием с двумя императорами!

„Не одни бедные солдаты потеряли голову. Московский генерал-губернатор ведет сенаторов присягать Константину Павловичу, по записке Милорадовича, а московский митрополит не хочет присягать, говорит, что все это вздор, что у него есть в Успенском соборе—свой секрет".

В Успенском соборе давно лежало формальное отречение Константина и царское признание наследником Николая.

Трудно на первый взгляд понять поведение императора Александра.
Он знал, что Константин пуще огня боится отцовскаго (Павловскаго) престола и ни за что не будет царствовать; Александр уже назначил Николая, он все это оформил —и, однако, спрятал „секрет" в Успенском соборе. У него было, очевидно, ко всему этому отношение, как к „делу семейному", к России как к своей вотчине. Оповещают ли крепостных о будущих распорядках по вотчине?

Александру I Николай нравился, как самодержец, больше, нежели курносый, старый и пугливый Константин.

Николай был высок ростом, обладал военной выправкой немецкаго образца, вообще имел вид „настоящаго прусскаго юнкера".

Что этот статный „юнкер", не помышлявший о престоле, до зрелых лет никаким делом не занимался, ничего не читал и (по собственному признанию) только днями околачивался в царских передних, в компании офицеров,—это Александра не заботило. Ничего, справится. Зато у него уже налицо была и жена, немецкая принцесса, и тоже подходящей наружности, да, кстати, и сын-наследник. Все устраивалось.

Александр I был человек упрямый, сентиментальный и суеверный. Он царствовал, не помышляя о скорой смерти, однако любил говорить о ней и даже о том, что ему хочется еще при жизни отречься от престола, уйти „в тихое уединение". Над этой мыслью он умилялся, но, конечно, никуда бы не ушел.

Самое любопытное, что он отлично знал о существовании Тайнаго Общества, о заговоре против него, — вплоть до некоторых имен заговорщиков. И знал давно.

Унтер-офицер 3-го Бугскаго уланскаго полка, Шервуд, явился в один прекрасный день к Аракчееву и донес ему о Южном Обществе, все по порядку. Повторил донос самому государю.

Шервуду приказано было содержать все втайне, и даны от Александра и Аракчеева полномочия возвратиться назад, входит в самыя близкия сношения с заговорщиками, вызывать сочувствием их доверие и о выведанном правильно доносить.

Таким образом царь сделал из доносчика провокатора, в настоящем смысле этого слова,—может быть, перваго русскаго провокатора.

Царь знал все. И, несмотря на уговоры Аракчеева, хранил доносы, имена, в глубочайшей тайне. Не делал и никому не позволял сделать шага к аресту заговорщиков. Почему он медлил? Мужественно выжидал? Нет. Именно мужества-то в нем и не было. Он медлил и колебался от суевернаго страха.

Кошмар, преследовавший его всю жизнь, — дворцовое убийство Павла I, отца, - и тут стоял у него в глазах. Ведь Павел тоже знал о загойоре против него. Молчал. И ничего не было, пока молчал. А только что решился, вызвал Аракчеева, велел арестовать заговорщиков,—как тут все и случилось.
Александр трепетал, делая сближения, боясь скверной приметы. Лучше подождать. Пока ждешь—не случится.
Примета, кстати сказать, сбылась.

Ничего не случилось. Александр умер неожиданно, но своей смертью, и умер, как жил- самодержцем.
Но тотчас после смерти царя, начальник Главнаго Штаба Дибич, в Таганроге, найдя в бумагах Александра указания на заговор, счел своей обязанностью дать делу немедленный ход.

Между тем в Петербурге было еще спокойно. Ходили только смутные слухи о нездоровье государя; и вдруг полученная весть о его смерти (через 8 дней после события) поразила всех неожиданностью. Тут-то и началось „смятение умов", колебания насчет присяги, поиски настоящаго наследника. Константин жил в Варшаве. К нему поскакали курьеры. Возвращались с отказом и опять скакали обратно.

Надо помнить, что для всех этих путешествий, по скверным осенним дорогам, на перекладных, требовались дни. И дни шли. Междуцарствие длилось.

Члены Тайнаго Севернаго Общества почувствовали, что не могут оставаться в бездействии. Как же они действовали?

 

 

Продолжение следует

 

 

Еще по теме:

История восстания 14-го декабря 1825 г.

История восстания 14-го декабря 1825 г. Часть 2

История восстания 14-го декабря 1825 г. Часть 3

История восстания 14-го декабря 1825 г. Часть 4

История восстания 14-го декабря 1825 г. Часть 5

 

 

 

Категория: История. События и люди. | Добавил: nik191 (16.03.2017)
Просмотров: 41 | Теги: Декабристы | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
» Block title

» Яндекс тИЦ
Анализ веб сайтов

» Block title

» Block title

» Block title

» Статистика

» Block title
senior people meet contador de visitas счетчик посещений

» Новости дня

» Block title


Copyright MyCorp © 2017
Бесплатный хостинг uCoz