Гражданин русской земли. Светлой памяти Минина и Пожарскаго - История. События и люди. - История. События и люди. - Каталог статей - Персональный сайт
nik191 Четверг, 08.12.2016, 06:59
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
История. События и люди. [1987]
История искусства [167]
История науки и техники [184]

» Друзья сайта
  • Хочу квартиру
  • Наши таланты
  • История и современность

  • » Block title

    » Block title

    » Block title

    Главная » Статьи » История. События и люди. » История. События и люди.

    Гражданин русской земли. Светлой памяти Минина и Пожарскаго

     

    Материал из журнала "Пробуждение" за 1916 год.

    Во всех материалах по старым газетам и журналам сохранена стилистика и орфография того времени (за исключением вышедших из употребления букв старого алфавита).

     

    Гражданин русской земли


    (Светлой памяти Минина и Пожарскаго)


    Очерк Вл. Новоселова


    Земля и народ крепили русское государство. Оно—плоть от их духа, их творческое создание.
    Мы еще были свидетелями, когда, обуреваемая гордыней, государственная власть отрицала за русской землей и русским народом право их свободнаго самоопределения; когда все зовы земли заглушались, все чаяния народа подавлялись бюрократической пятой из Петрограда. Еще не так давно почитались признаком неблагонадежности и крамолы мечты о народном представительстве, об участии самого народа в строительстве своей жизни.

    Слабый намек на земскую жизнь—наши земства—считались гнездом «либерализма». Черной памяти покойный фон Плеве сокращал и укрощал земщину, в видах государственной пользы. Широко задуманная земская реформа почти свелась на нет усилиями наших «государственников», видевших в земском деле не союзника, а опаснаго врага бюрократическому засилью. Не так давно отошли в вечность и те времена, когда самое название «гражданин» заносилось в проскрипционные списки и было вычеркнуто из обывательскаго обихода.

    Немецкий Петербург крепил свою историю, не считаясь с историей русскаго народа. Он ее не только не знал—он не желал ее знать. Любопытной отметкой этого полнаго презрения к народным святыням прошлаго является такой, незначительный сам по себе, но ярко-колоритный, факт. В самый разгар «великой эпохи реформ», когда тяжко перевертывалась, в буквальном смысле дописанная до конца, страница нашей государственной истории, драматическая цензура не допустила на сцену одну из самых патриотических пьес Островскаго,—его хронику «Козьма Захарьич Минин-Сухорук».

    Еще недавно, люди земщины были не угодны, потому что осмеливались «властителям и боярам» говорить горькую правду, напоминая о том, что в годину полной разрухи государственной, когда смута грозила концом не только государственным началам, но всей земле—эта самая Земля подняла на свои плечи спасение Руси. В ту самую годину, когда, не понимая всего ужаса надвигающихся событий, бояре оказались способными только на мелкия дворцовыя интриги, когда дворяне вели местнические, сословные споры с боярами, когда выдвигался боярский царь в лице Шуйскаго и дворянский в лице Годунова, Земля постигла весь ужас положения и богатырским окриком,—кличем на всю Русь,—поднялась и ополчилась против всех врагов внутренних и внешних.

    Борьбу ей пришлось вести разом на три фронта и против своих «государственников», и, отрицающей всякий порядок, казацкой вольницы, и против чужемцев поляков, которых со звоном колоколов встречала именитая, чиновная Москва.

    Любопытно и показательно, что на челе земскаго движения, его вождями и вдохновителями оказались два совершенно не почитаемых по заслугам Москвой человека «говядырь»—мясник—из нижегородскаго предместья и опальный воевода Пожарский.

    Если московская государственная власть не умела оценить Минина, то это понятно. Он стоял в стороне, ничем себя не выказывал. Дохнувшая буря посадскаго старосту лишь обратила в ведомаго всем великаго гражданина. Но Пожарскаго не могла не знать Москва, и если, опальный, удалился он в свое поместье под Нижним, то потому, что родовыя связи у нас ценились более личных доблестей. В противовес старому земля выдвинула новое, свое: свободу мнения вместо обожествления традиций. Она, не задумываясь, не справляясь с писанными уставами и местническими книгами, смело отбросив ветошь традиций, признала своею главою худороднаго человека, посадскаго Козьму Минина, и вверила ему имя выборнаго от всей земли русской и всю полноту власти.

    Минин являлся ликом этой земли, ея полнозвучным голосом. Но, выбранный от земли, простой говядырь видел в своем избрании не только почет для себя, но и тяжкую обязанность, своего рода епитимию, наложенную на него за общерусские грехи.    

    Нигде не выступает он с лавровым венком победителя, достигшаго конечной цели—диктатора. Наоборот, все личное подавлено, подчинено в пользу великой общей идеи: спасения отчизны. Когда, действительно, наступило время для лавров—великий в своей скромности человек, герой, лишенный всякой «героической» бутафории, скромно стушевывается и удаляется. Вместо увенчания лаврами своей головы, он подобно былинному русскому богатырю садится на ту же землю, которая была его родной матерью. Прост он в начале и в конце своего славнаго поприща.

    Бесспорно тот, кто на площади Нижняго мог покорять толпу, мог свои заветныя думы претворять в думы других, покоряя призывом огненнаго слова—тот смело по праву мог бы занять первое место, встать на челе ополчения. За ним не только бы пошли ибо за ним шли, его призыву повиновались, требования исполнялись радостно. Это оттого, что не Козьма Захарыч Минин из нижегородскаго посада обращался с призывом к земле о сплочении, помощи и одолении врага, но Земля говорила своими устами через Минина, своего избранника. Но этот избранник хранил чисто русския черты—скромность и отсутствие всякаго чванства... Он сам перевел себя из первых во вторые. Не помощника себе, не выполнителя своих предначертаний, но главаря, воеводу над ополчением искал он в Пожарском. Чистая совесть великаго гражданина исключала все личное, все свое претворяла в дело общее,в земское дело.

    Сотни примеров дает наша и чужеземная история, когда бездарные вожди мнили себя гениальными полководцами, когда во главе движений вставал их зачинщик. Жанна Д’Арк способна была отдать свой разящий меч на службу Франции и ея королю. Минин, стоя на челе собирающагося ополчения, отдавал все военное ратное дело в полное ведение избранному, по его почину, голосами Земли, воеводе.

    Равный с товарищами в совете этой земли, следуя за ратью, принимая участие в ратных подвигах, он нигде не выдвигает себя. События выдвигают лишь его. О какой-либо диктатуре, хотя бы о диктатуре сердца, даже вопроса не подымается. Каких-либо вмешательств с его стороны в разныя дела нет и следов. Все лишь направлено к одному, главному: спасению Руси. Только эта единая цель руководит им, и, вне ея, нет никакой личной жизни. Это какой-то выходящий из ряда вон подвиг аскета-подвижника.

    Вряд ли для Минина это и был «подвиг». Просто: глубокое сознание необходимости жертвы всем и до конца, ибо что гибель, если такой же гибели обречена вся Русь.

    Зорким сметливым умом он измерил всю опасность, грозящую ей, и ударил в набатный колокол тогда, когда кругом все спало лениво и малодушно, боясь глядеть в глаза прямо действительности.

    Благодарная Русь долго не умела полной мерой воздать за мининский тяжкий подвиг, полной мерой оценить своего спасителя. Она даже не сберегла потомству точнаго года его смерти, и лишь по догадкам удалось отыскать его могилу. Больше того: даже уже в наши дни и мининское имя, и мининский стяг присвоили себе люди, с гражданством вообще ничего не имеющие общаго, и словно в насмешку «Земщиной» нареклась опричнина, именем великаго русскаго гражданина прикрылись те, у кого гражданское чувство давно атрофировано. «Земщиной» нареклась убогая черносотенная газетка. Погромный черносотенный листок прикрылся именем «Минина».

    Сеятели розни и человеконенавистничества, проповедники субсидируемаго «патриотизма» признали в Минине своего, ибо им нужно было прикрытие. Легенды, окружавшия мининскую жизнь, давали полный простор для того, чтобы исказить подлинныя черты русскаго богатыря, сделать его из всеземскаго богатыря человека их прихода.

    Ничего для себя и все для отчизны. Действительно, нужно беззаветно верить в самодеятельность и творчество народа, в земский союз, в идею народовластия, чтобы не только самому ополчиться на подвиг, но ополчить всю Русь и двинуть ея силы на борьбу, для устроения расшатанных основ государства. Вера творит чудеса. Нижегородский говядырь сотворил именно такое чудо. Он собрал воедино разрозненныя силы земли, спаял их неразрывной спайкой. Не свою волю он творил, а волю пославшей его Земли, не свои цели преследовал, а ея цели; ибо сам он был ея творческий дух, облеченный в русскую плоть. Не его зовы слушала Земля, но он внимал ея зовам, высказывал явно лишь то, что тайно наболело у нея, отчего кровью исходило ея сердце. В Минине был ея лик, ея душа, ея помыслы. Он лишь выразил то, что другие чувствовали, но не находили слов для выражения. И тогда, когда он призывал нижегородцев отдать все, не щадя ничего, ни жен, ни детей, он не всуе призывал, потому что призыв его был откликом на то, чего все желали, чего вся Земля хотела.

    Ни театральных жестов, ни поз. Все просто и величаво именно в этой простоте, в отсутствии всякаго лукавства, всяких сомнений в трудности подвига.

    Увы, мининский флаг плохо прикрывает контрабандный груз.


    Вл. Новоселов.

     

    Еще по теме

     

     

    Категория: История. События и люди. | Добавил: nik191 (08.10.2016)
    Просмотров: 47 | Теги: 1916 г., минин, 300 лет | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    » Block title

    » Яндекс тИЦ
    Анализ веб сайтов

    » Block title

    » Block title

    » Block title

    » Статистика

    » Block title
    senior people meet contador de visitas счетчик посещений

    » Информация
    Счетчик PR-CY.Rank


    Copyright MyCorp © 2016
    Бесплатный хостинг uCoz