„Девица-кавалерист" Надежда Дурова - История. События и люди. - История. События и люди. - Каталог статей - Персональный сайт
nik191 Суббота, 10.12.2016, 06:06
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
История. События и люди. [1987]
История искусства [167]
История науки и техники [184]

» Друзья сайта
  • Хочу квартиру
  • Наши таланты
  • История и современность

  • » Block title

    » Block title

    » Block title

    Главная » Статьи » История. События и люди. » История. События и люди.

    „Девица-кавалерист" Надежда Дурова

     

    2 апреля 1916 года исполнилось со дня смерти Надежды Дуровой, больше всего известную, как „Девица-кавалерист".

    Этой дате посвящен материал из журнала "Пробуждение" № 12 за 1916 год.

    Во всех материалах по старым газетам и журналам сохранена стилистика и орфография того времени (за исключением вышедших из употребления букв старого алфавита).

     

     


    „Девица кавалерист"

    (К 50-летию со дня смерти Надежды Дуровой)


    Еще сравнительно не так давно, женщина, изменившая своему «прямому назначению»—интересам спальни, детской и кухни,—считалась своего рода выродком, исключением из общаго правила. На нее указывали пальцами.

    Имена первых русских писательниц, Зонтаг, Ишимовой, Дуровой, Зинаиды Г. (Елены Ган), Жадовской, Павловой, позднее Кохановской, Евгении Тур, Хвощинской, гр. О. Растопчиной, пользовались странной известностью. Она была обусловлена, помимо личных дарований самих писательниц, еще тем, что эти единичныя явления несли благовестие о начале новых дней, указывали, что наступает пора и для русской женщины, не только чувствующей, но и мыслящей.

    Звание писательницы было еще контрабандой, ибо лживый взгляд осуждал ее на молчание не только у нас в России, но и в Европе.

    Появление такого огромнаго таланта, каким была Жорж Занд, было встречено недвусмысленными насмешками. Но талант всегда побеждает. Пушкин первый оценил талант Надежды Дуровой. Ея «записки», привели в восхищение великаго поэта. Но для того, чтобы написать такия «записки» самому автору пришлось пережить много тех красочных эпизодов, которые так не походили на бескрасочную жизнь вообще русской женщины.

    Не писательство обратило Дурову на особый путь, но оно было следствием этого пути, завершением его, ибо в нем главную роль играли прошлыя воспоминания. Они давали материал, они приносили краски, они поэтизировали прошлое. Дурова уже являлась пред читателем в ореоле своей былой славы. Писательство только стремилось закрепить эту славу, стоустую легенду о «кавалеристе-девице» облечь покровом личных признаний. Оно явилось не главным, а лишь служебным, не целью, а средством.

    Штабс-ротмистр Александр Александров, и в его собственных глазах, и в глазах его современников, казался сверх-обыкновенным явлением. Действительно, это было любопытное явление, хотя вся его необыкновенность заключалась не в личных подвигах штабс-капитана, а в том, что в стране «неограниченных возможностей» могут твориться всякия чудеса и даже женщина, доступ которой возбранен по закону в армию, может стать солдатом, георгиевским кавалером и получить чин штабс-капитана. Конечно, многие из рядовых героев в не рядовой борьбе с Наполеоном были не менее и отважны, и храбры, и патриотично настроены, но имена их утонули в массе, тогда как из массы выделилось особо имя штабс-капитана Александрова.

    Произошло это потому, что к тем героям прилагалась общая мерка, тогда как этому—особый критерий. Поражали не сами по себе подвиги штабс-капитана, ибо подвигов много знала наполеоновская кампания, а то, что именно такие подвиги могла совершить женщина. Это было необычно, хотя десятки тысяч простых, мужицких жен помогали мужьям в партизанской войне с Наполеоном. Но то были — «бабы», а это была благородная дама из стародворянской семьи. Необычным казалось, что молодая женщина из «хорошей семьи» вдруг променяла паркет и менуэты, фижмы и роброны на походную жизнь кавалериста и стала солдатом по призванию. Импонировало это; импонировала и тайна, которую так ревниво и умело хранила Надежда Дурова, что провела и начальство и однополчан, потому что откройся в самом начале эта тайна и—не было бы в коннопольском полку Александра Александрова.

    Но как ни заманчива казалась нашим дедам сама по себе повесть о кавалеристе-девице, главный смысл этой повести в том, что природа произвела женщину Надежду Дурову, а воспитание с самой колыбели стремилось образовывать мужчину Александра Александрова.

    Помещичья дочь была возращена на руках особой няньки—гусара Астахова. Седло было ея колыбелью, во время походной полковой жизни; лошадь, оружие, полковая музыка были ея детскими забавами и игрушками. Она так сроднилась и сжилась с военно-походной обстановкой, что все другое стало и чуждым и неприемлемым. В обстановке уезднаго городишки (Сарапула) она, оторванная от полка, где раньше служил ея отец, пропадала с тоски. Единственственным ея удовольствием была верховая езда на черкесском коне, подаренном ей отцом; бесшабашная удаль, воля и молодечество были чертами, присущими ея характеру. Борьба с ними, посредством единственнаго знаемаго в старину радикальнаго средства—выдачей в замужество, не могла привести к чему-либо путному. Если под мужней рукой вообще не сладко жилось русской женщине, то такия независимыя натуры, какая была у Надежды Дуровой, не могли примириться с общим женским уделом: рожать детей и распоряжаться на кухне.

    Дурова бросила и ребенка и мужа и ушла скитальчествовать: делить участь полка, выступающаго в поход. Но для осуществления этого нужен был прежде всего обман: должно было предстать пред полковым начальством в качестве мужчины, помещичьяго сына Александрова. И самая мальчишеская ея внешность и знание военных приемов и обычаев помогли делу. Дурову приняли в полк. Тайна раскрылась лишь тогда, когда за ней был и георгиевский крест, и производство в офицеры.

    Закон не имеет обратной силы. Так посмотрел Александр I, узнав, что среди офицеров его армии находится женщина. Дурову не только не уволили из полка, но лично на нее посыпались милости, и одною из них было дозволение императора обращаться к нему с личными просьбами.

    Отечественная война увидела Дурову на поле брани. Необыкновенное явление привлекло общее любопытство и, даже спустя много лет, когда появились в печати записки Дуровой («Кавалерист-девица»), ея имя было окружено вниманием таких людей, как Пушкин.

    Пушкин признавался, что он увидел с изумлением, как

    «нежные пальчики, некогда сжимавшие рукоять уланской сабли, владеют и пером быстрым, живописным и пламенным»

    Но литературная слава, Дуровой опочила на «записках»: оне исчерпали все, что могла она сказать любопытнаго, своего. Остальные повести и рассказы не могли прибавить к ней ничего, явились только вариациями пережитаго и уже высказаннаго. Но до сих пор остается любопытным не столько факт появления на Руси «девицы-кавалериста», сколько психология, исходящая из этого факта; огромная заинтересованность тогдашняго русскаго общества личной судьбой Дуровой и полное небрежение к общей судьбе русских женщин. И вот теперь, когда уже Дурова забыта, мы наблюдаем исключительность таких же фактов.

    Горько и стыдно вспомнить, но из песни слова не выкинешь: в севастопольскую кампанию огромное народное напряжение духа, общественный порыв были не только не использованы, но прямо задушены. Бюрократический строй не признавал никакого, даже косвеннаго, вмешательства общества; при всей недостаточности и неорганизованности медицинской помощи на театре войны, первым пионеркам—сестрам милосердия—пришлось долго просить и молить, чтобы им дозволили приложить свои знания и самоотверженный труд на пользу армии. Даже такой крошечный уголок для самодеятельности был уступлен не без борьбы и не без участия высокаго покровительства.

    О героических доблестях первых русских доброволиц-сестер милосердия и женщин врачей настоящая война записала целый ряд сказаний, творимых легенд. Но не легенды, а запротоколенный факт героическая смерть Римы Ивановой на передовых позициях, когда безоруженая девушка, видя перебитыми всех офицеров, приняла на себя командование отрядом и с ружьем в руках пошла первая в атаку на сильнейшаго врага, бесстрашно подставляя свою грудь под пули. Светлой памяти Рима Иванова не одна. Такими же подвигами полнится летопись современных событий. Вряд ли когда-либо забудется, напр., подвиг Кетти Катгрем, положившей жизнь за други своя, и варварски расстрелянной германцами в Бельгии по подозрению в помощи бельгийцам.

    А эти бегущия на войну дети, юнцы, грезящие о подвигах подвига ради, эти девушки, скрытно и тайно переодевшияся в мужское платье, для того лишь чтобы непосредственно приобщиться к великой драме, стать лицом к лицу с событиями.

    Это не нужно, это лишнее, ибо назначение женщины совершенно иное, но самые эти факты доказывают, что участие в великих событиях определяется не роковой необходимостью, но стихийным устремлением к ним не только званных или избранных, но всей, пришедшей в состояние движения из мертваго покоя, массой народной.

    Все это показатели такого движения и потому нельзя отметать их, не отметая самаго движения. Если они не нормальны с мирной точки зрения, то разве нормальна сама война, все ея условия?

    В условиях серой, закрепощенной жизни героев не видно, но никогда не оскудевала ими родная страна в годины бурь народных. Пред нами воочию стоит исполинский образ такого богатыря наших дней: творящая великий подвиг на поле брани наша великая народная армия.

    Пред ея коллективным подвигом все личное—только песчинка на дне океана.


    Н. Дмитриев.

     

    Еще по теме

     

     

    Категория: История. События и люди. | Добавил: nik191 (03.10.2016)
    Просмотров: 47 | Теги: Надежда, Дурова | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    » Block title

    » Яндекс тИЦ
    Анализ веб сайтов

    » Block title

    » Block title

    » Block title

    » Статистика

    » Block title
    senior people meet contador de visitas счетчик посещений

    » Информация
    Счетчик PR-CY.Rank


    Copyright MyCorp © 2016
    Бесплатный хостинг uCoz