А. Ф. Керенский (1917 г.) Часть 4 - История. События и люди. - История. События и люди. - Каталог статей - Персональный сайт
nik191 Пятница, 24.03.2017, 11:06
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
История. События и люди. [2023]
История искусства [185]
История науки и техники [194]

» Друзья сайта
  • Хочу квартиру
  • Наши таланты
  • История и современность

  • » Block title

    » Block title

    » Block title

    Главная » Статьи » История. События и люди. » История. События и люди.

    А. Ф. Керенский (1917 г.) Часть 4

     

    Очерк из журнала "Нива" за март 1917 г., когда первые дни февральской революции вознесли на вершину славы Александра Федоровича Керенского. Слава окажется совсем недолгой, но это еще впереди.

     

    Во всех материалах по старым газетам и журналам сохранена стилистика и орфография того времени (за исключением вышедших из употребления букв старого алфавита).

     

     

     

    А. Ф. Керенский, часть 4

    (начало)


    Очерк В. В. Кирьянова


    Его, как первую любовь,
    России сердце не забудет...

     

    IX


    А. Ф. Керенский накануне революции

    Особенность психики А. Ф. Керенскаго—нервная чуткость к политическим событиям, доходящая часто до предвидения их. Это то, что называется интуицией, подсознательным угадыванием событий, то, что принято иногда называть „шестым чувством".

    В обычном жизненном обиходе эта способность у людей называется способностью „предчувствовать" — предчувствовать надвигающуюся опасность, несчастие, радость и т. д. Чувство это дает физическия и психическия ощущения, несколько похожия на ощущения нервных людей перед надвигающейся, еще далекой, грозой.

    Эти, так сказать, предощущения надвигавшейся политической революционной грозы сказывались у А. Ф. Керенскаго и в его думских речах, произнесенных им еще за два с лишком месяца до революция.

    Так, в заседании Государственной Думы еще 16-го декабря 1916 года А. Ф. Керенский говорил:

    —    „Господа, теперь вы сами видите, что все слова, которыя можно сказать о власти, которыми можно заклеймить власть, преступную перед государством, все сказаны. Мы слышали здесь из уст не левых людей, не русских либералов, а из уст октябристов и консерваторов заявление, что „власть губит страну", что „она является предательской", что „дальнейшее ея существование грозить крахом государству".

    Но какие же выводы сделаны из этих слов?.. Если сегодня представитель левых октябристов С. И. Шидловский говорил нам: „я не революционер, я отрицаю революционный метод“.—то ведь, господа, Шидловский сегодня уподобился тому герою Мольера, который с недоумением и удивлением в один прекрасный день узнал, что он-то „говорит прозой". Ведь процесс, в котором присутствует С. И. Шидловский, это и есть революционный...

    Вы, гг., до сих пор под словом „революция" понимаете какия-то действия антигосударственныя, разрушающия государство, когда вся мировая история говорит, что революция была методом и единственным средством спасения государств. Это есть напряженнейший момент борьбы с правительством, губящим страну. Революционный процесс — объективный процесс.

    И я вам напомню, что в 1789 году во Франции был граф Мирабо, который не подозревал очень долгое время, что он является одним из величайших деятелей революции и антидинастической (речь прерывается председателем Думы)... Я хочу сказать, гг., что идет вопрос не о словах, а вопрос о действиях и о методах борьбы. И раз навсегда догадайтесь, гг. герои из Мольера, что вы участвуете в таком процессе истории России, который называется процессом революционным"...

    И, чувствуя приближающуюся революцию, чувствуя себя самого уже в „революционном процессе", А. Ф. Керенский усердно проясняет революционное сознание Думы, вталкивает ее в „революционный процесс".

    —    „Ведь власть сидит на конце солдатскаго штыка, — говорит он далее. — И когда в такие моменты говорят: „мы боремся „законным способом", мы боремся „на основании статей закона", — то я спрашиваю совершенно искренно и без всякой полемики: не чувствуете ли вы сами, что у вас нет оружия в руках, потому что эти законные способы, эти законы, другой стороной, борющейся с вами, не признаются?.. Действуя „законным путем", вы подобны Дон-Кихоту, который борется с мельницами. Вам предоставляют этот законный метод; он никому не мешает...

    Если власть пользуется законным аппаратом государственнаго управления только для того, чтобы насиловать страну, чтобы вести ее к гибели, обязанность граждан—этому закону не подчиняться"...

    Однако Дума еще не осознала революционнаго процесса; она еще упирается. Председатель прерывает А. Ф. В зале поднимается невообразимый шум. Протестующаго Керенскаго грозят удалить с кафедры силой. Объявляется перерыв.

    Вскоре были прерваны правительством и занятия Государственной Думы до 14-го февраля 1917 года.
    За этот промежуток времени А. Ф. Керенский уже окончательна вошел своей психикой в „революционный процесс".

    На другой день после открытия Думы, 15-го февраля 1917 года, он выступает со своей первой исторической, уже явно революционной речью.

    — „Я согласен с тезисом предыдущаго оратора, члена Государственной Думы Милюкова, — начинает эту свою речь А. Ф. Керенский, — что мы вступаем в критический период трехлетних боев. Но позвольте мне не быть таким оптимистом и показать вам, что то напряжение и та обязанность, которая должна лечь на весь народ, а также и на вас, может быть гораздо более серьезна, кризис, гг., в который мы вступаем, а, может быть, уже вступили, этот кризис переживается не только Россией. Нет, вся Европа захлебывается в крови, которая проливается щедро, огромной рекой, уже третий год...

    Можете ли вы, гг., держа в руках судьбы своей страны и отвечая за эту кровь, можете ли вы сказать, что вы сделали все, что вы напрягли не только энтузиазм и пафос слов с этой кафедры, но что вы проявили также и все напряжение политическаго действия, политической воли. Сумели ли вы, сознавая вашу ответственность, взять на себя личный риск в борьбе с той старой системой, которая губит страну? (Милюков с места: „Мы сделали больше, чем вы“).

    —Я, гг., говорю не для того, чтобы вступать в прения и в полемику. Я признаю также открыто,—потому что момент слишком ответственный, и мы должны говорить только правду,—и признаю, гг., что и мы, представители демократии, не всегда могли выполнить наш долг до конца, но мы всегда были на высоте понимания наших метрических задач, которыя стояли перед нами. Я не хочу вступать в споры и в партийную борьбу. Я хочу, гг., чтобы эта наша сессия и эти дни прошли при полном сознании величайших страдании и величайшей ответственности, которая скоро падет на нас на всех, без различия наших политических убеждений.

    Я бы хотел, чтобы в этот последний момент перед великими событиями лета мы до конца посмотрели бы на свое ближайшее будущее и в последний раз спросили себя, можем ли мы действительно что-нибудь сделать, чтобы не в Константинополь прийти, чтобы не делить Европу по карте, проектируемой досужим мечтателем, а чтобы спасти народное достояние, наследие прошлаго, которое попало в наши руки?..

    Если вы забудете, что сидите в этих стенах Таврическаго дворца, куда чрезвычайно плохо доходят подлинные звуки жизни, куда боль и страдание народа достигают в отраженном и изломанном свете: если вы вспомните подлинную жизнь; если вы посмотрите на то, что окружало вас две недели тому назад, когда вы еще хотели ехать сюда,—вы поймете, господа, что страна находится уже в хаосе, что мы переживаем небывалую в историческия времена в жизни нашей родины смуту, перед которой время 1613 года кажется детскими сказками...

    Перед вами, гг., та самая картина, которую переживала Франция во время великой революции. Гг., этот хаос налицо перед вами, и я спрашиваю вас, есть ли у вас сознание и чувство политической ответственности в этот исторический момент подчинить свои личные и классовые социальные интересы единству, единым интересам государства. Я вам скажу,—этого сознания у вас еще нет.

    „Но посмотрите, гг., на этот хаос, посмотрите, что делала власть. Нам говорят: „правительство виновато, правительственные люди, которые, как „тени, приходят и уходят с этих мест (указывает на правительственныя скамьи).

    Но поставили ли вы себе вопрос, наконец, во всю ширь и во всю глубину, кто же те, кто приводит сюда эти „тени"? Разве отвечают эти марионетки, которыя приходят сюда для того, чтобы уйти? Где же эта реальная власть, где эти люди, фактически ведущие нас к гибели?.. Вы нашли их, вы сказали отсюда открыто и прямо: „не в вас, маленькие людишки, которые свои личные интересы даже в такой исторический момент жизни предпочитают интересам государства, не в вас дело, а в ваших хозяевах. Хозяина нужно найти, где он,— тот, который приводит сюда этих людей?.. И если вы вспомните историю власти за эти три года, вы вспомните, гг., как много здесь говорилось о „темных силах", и как эти разговоры о темных силах создали союз юных наивных мечтателей с политическими авантюристами — и этой „темной силы", этого Распутина не стало.

    Что же, мы вступили в новую эпоху русской жизни? Нет, она целиком осталась. Сюда они прислали новых Распутиных, и они будут иметь их бесконечное количество: Распутина сменит Протопопов, Протопопова— Риттих. Но вы-то, когда вы говорили о „темных силах", вы не вводили в заблуждение, вы не вели народ окольными путями, вы не отводили ответственности тех, кто должен был ответить за этих бессильных, ничтожных людей, которые были послушной игрушкой и погибли, платя своей кровью за чужие грехи...

    Я, гг., свободно могу говорит по тому вопросу, потому что вы знаете, что я по своим политическим и личным убеждениям разделяю мнение партии, которая на своем знамени ставила открыто возможность террора, возможность вооруженной борьбы с отдельными представителями власти, принадлежу к партии, которая открыто признавала необходимость тираноубийств. Мы были последователями тех людей“...

    На этом месте речь А. Ф. Керенскаго была прервана председателем Думы, который сказал:

    —    Член Думы Керенский, я прошу изложением программы вашей партии не давать основания утверждать, что в Государственной Думе может раздаваться приглашение к чему-либо подобному тому, о чем вы говорите.

    Керенский на это отвечал:

    —    Я говорю о том, что делал в классическия времена гражданин Брут: вместе с этим отрицаю вот эти способы затемнения человеческаго сознания и направления негодования народа по адресу ничтожных и мало в чем виновных людей.

    Договорены были А. Ф. Керенским и „последния слова":

    —    „Как можно прикрывать свое бездействие исполнением закона, - гневно воскликнул он по адресу всей Думы, —когда ваши враги не прикрываются законом, а, открыто насмехаясь над всей страной, издеваясь над вами, каждый день нарушают закон! С нарушителями закона есть только один путь-путь физическаго их устранения...

    Подумайте, гг., подумайте, и не придете ли вы со мною к одному выводу, что иногда гангренознаго больного, который умрет через две недели, нужно, как меня недавно, вылечить хирургическим лечением немедленно, и тогда он воскреснет с новыми силами к новой жизни".

     

     

    Еще по теме:

    А. Ф. Керенский (1917 г.)

    А. Ф. Керенский (1917 г.) Часть 2

    А. Ф. Керенский (1917 г.) Часть 3

    А. Ф. Керенский (1917 г.) Часть 4

     

     

     

    Категория: История. События и люди. | Добавил: nik191 (06.03.2017)
    Просмотров: 30 | Теги: 1917 г., керенский | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    » Block title

    » Яндекс тИЦ
    Анализ веб сайтов

    » Block title

    » Block title

    » Block title

    » Статистика

    » Block title
    senior people meet contador de visitas счетчик посещений

    » Информация
    Счетчик PR-CY.Rank

    » Block title


    Copyright MyCorp © 2017
    Бесплатный хостинг uCoz