nik191 Вторник, 19.02.2019, 15:25
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
История. События и люди. [1062]
История искусства [204]
История науки и техники [219]

» Block title

» Block title

» Block title

Главная » Статьи » История. События и люди. » История науки и техники

Мануфактурная выставка в 1870 году. Часть 18

 

 

 

ВСЕРОССИЙСКАЯ МАНУФАКТУРНАЯ ВЫСТАВКА 1870 ГОДА

 

Часть 18

 

 

Последнее слово о выставке

Еще в начале, при открытии выставки, мы сказали несколько слов о значении выставок вообще и выразили наши ожидания от настоящей. В течение двух с половиной месяцев, мы внимательно изучали ее и теперь можем определить с точностью, на сколько выполнила она свою задачу.

 

Общий вид здания Всероссийской мануфактурной выставки с высоты птичьего полета

 

Не говоря уже о неудачном выборе и устройстве здания для выставки, заметим только, что с самого начала можно было предвидеть, что она далеко не будет всероссийской.

Действительно, едва экспоненты стали съезжаться, как многим стали отказывать в месте, хотя, впоследствии, незанятых мест оказалось довольно. Число экспонентов, приславших свои произведения на выставку, было ничтожно в сравнении с обширностью производств: так, владельцев шерстяных фабрик было не более трети, а винокуренных и кожевенных заводчиков около пятидесятой части общего числа их.

Произведений кустарной промышленности почти совсем не попадалось. Некоторые предметы были сделаны в России иностранными мастеровыми, другие за границей из русского материала. На большинстве предметов стояли фамилии хозяев, а не рабочих, так что неизвестно, кто в какой мере содействовал произведению и усовершенствованию выставленных вещей. Сведения в указателе о числе рабочих и ценности производства были показаны неправильно; цены поставлены ниже настоящих и, чтоб это было незаметно, на товарах навесили ярлыки с надписью «продано». Из всего этого видно, что нельзя было судить о состоянии нашей промышленности даже в тех размерах, какие представила выставка, потому что данные были неверны.

Мы отчасти предвидели это, когда, в первой статье о значении выставок, упомянули о вреде системы наград и вместе с тем указали на некоторые паллиативные меры против этого зла. Последствия оправдали наши ожидания: не станем говорить о разных подпольных интригах, заискиваниях и других способах к получению наград—все это более или менее верные слухи; но, как бы то ни было, комиссия оказалась не подготовленной к своему назначению.

Публика с самого начала пришла в негодование; неизвестно, по какому случаю ее отдали на жертву г. Танти: цены были ужасные, несмотря на то, что они должны были утверждаться комиссией. Злые языки говорили, что г. Танти был подставным лицом и, в сущности, его ресторан принадлежал каким-то двум членам комиссии; но мы этому не верим и приписываем эти слухи только тому, что комиссия не обратила внимания на жалобы публики и не ограничила комерческих порывов г. Танти. Вообще, надо сказать, что комиссия много заимствовала из бюрократической части парижской выставки и отнеслась к экспонентам с начальнической точки зрения. Такая точка вряд ли удобна в применении к промышленности и торговле.


Все показания экспонентов были приняты без поверки и в этом виде вошли в указатель. Были ли приняты впоследствии какие-нибудь меры к контролю этих сведений, при обсуждении наград—неизвестно. Чтоб не перечислять всех промахов комиссии, укажем на главнейшие пункты обвинений ее экспонентами.


Они говорят:


1)    Что наград было роздано слишком много, поэтому они не имеют цены, тем более, что розданы, по их мнению, не вполне правильно.

2)    Мотивы к выдаче их были слишком неопределенны: весьма обширным производством названы обороты в 250 т. и в 70 т.  Попечения некоторых фабрикантов об улучшении быта рабочих не упомянуты, хотя произведены в значительных размерах; взамен того, награждены другие, о которых, в этом отношении, ничего нельзя узнать в указателе. Интересно узнать бы, каким образом собирала комисия сведения о положении рабочего класса?

3)    В числе мотивов приведены такие, которые были бы более уместны при присуждении монтионовской премии: так, награда определена иностранному подданному Шиве, за добросовестное исполнение работы! Неужели только один отличился этим качеством? А если были другие, то почему о них не упомянуто? Г. Аласину присудили награду за неизменное поддержание русского направления в фотографии! Награда присуждена совершенно правильно, так как он бесспорно отличный фотограф-художник, но, спрашивается, каким образом г. Аласин снимет портрет Наполеона или Гарибальди в русском направлении и в чем оно выразится в фотографии? Много есть подобных курьезных мотивов: не забыты ни полезные мысли, ни хорошие стремления, ни давность существования фабрики.

4)    Многим экспонентам выданы низшие награды после высших, полученных ими на прежних выставках, хотя производство их не сделалось хуже. Такия награды равны наказанию.

5)    Под одну степень подведены предметы разного достоинства: электромагнитный хронометр г. Данишевского, Нептунов фонарь г. фон-дер-Вейде, фосфористые сплавы г. Лаврова удостоены серебряной медали и точно такая же награда присуждена за хорошие самовары, за отделку ружей и т. п. Г. Княгининскому дали бронзовую медаль за применение электричества к механическому набору и ту же награду дали г. Унгеру за удовлетворительное печатание иллюстрированного еженедельника. С.-Петербургскому дому благотворительного общества присудили почетный отзыв за хлебопекарную печь, тогда как она была изобретена г. Синцовым. О замечательной машине с параллелограммом г. Чебышева не сказано ни слова в указателе, и она не удостоена никакой награды.

Немудрено, после этого, что со всех сторон посыпались жалобы и протесты; но, вероятно, подобные раздачи наград были и прежде, потому что состав комиссии был одинаков с составом комиссией прошедших выставок; следовательно, экспоненты знали, чему подвергались. Что же заставило их прибыть в таком значительном количестве, превышающем значительно прежние года и почему большинство все-таки не прислало своих произведений?

Очевидно, надеялись, что дух нового времени подействует и на комиссию, и прежний произвол не повторится; без сомнения, и тогда были жалобы, но оне были неслышны; теперь же, благодаря большей свободе прессы, недостатки обнаружены, и надеемся, на будущее время не повторятся. Большинство экспонентов изъявило следующие желания:


1) Эксперты утверждаются в этом звании не иначе, как открытой балотировкой самими экспонентами;

2) в эксперты могут быть избираемы и экспоненты;

3) экспертиза должна производиться публично и непременно в присутствии самого экспонента, предметы которого рассматриваются;

4) обо всех достоинствах и недостатках каждой вещи должен быть составлен журнал;

5) постановления комиссии окончательны;

6) постепенность наград не должна иметь места;

7) экспонентам, имеющим высшие награды, нельзя выдавать низшие;

8) экспоненту позволяется заблаговременно устранять некоторых экспертов, с объяснением причин;

9) все журналы и постановления комиссии печатаются немедленно после их подписания.

Если эти предположения осуществятся, то, конечно, число экспонентов на следующих выставках увеличится; награды получат значение и отразятся на торговле награжденных, так что большинство производителей принуждено будет выйти из своей спячки и вступить в конкуренцию с другими.

Вообще в нравственном отношении выставка дала незавидные результаты: многие экспоненты отнеслись к публике с явным намерением эксплуатировать ее или с пренебрежением.

Что касается посетителей, то число их простиралось до 321,897; надо при этом заметить, что с начала открытия выставки приехало в Петербург по Николаевской дороге 86,219 человек, по Варшавской 44,269; иностранцев 1,329; прибавьте к этому 539,122 столичных жителей—цифра выйдет порядочная: 671,019; следовательно, выставку посетило меньше половины, и так как некоторые были на ней по нескольку раз, а в числе приезжих находились экспоненты и их приказчики, то число это еще уменьшается. Это дает понятие о нашей любознательности.

Без сомнения, посетителей было бы больше, если б в некоторые дни был установлен бесплатный вход—для многих гривенник весьма дорог, особенно для людей семейных, которым приходилось платить уже не 10, а 30 и 40 к., да при всем этом еще не видать некоторых отделов выставки: русского музея, грота и нептунова фонаря. Это распоряжение оказалось, как и следовало ожидать, весьма непрактичным: устройство выставки стоило около 400 т., а плата за вход принесла только сто тысяч. Подобная сумма ничтожна, когда дело касается общеобразовательных и промышленных целей.

Посмотрим теперь, на сколько мы подвинулись в техническом и умственном отношении.
Самые большие успехи сделали мы в железнозаводском деле и в военном искусстве, и это весьма естественно, потому что у нас изобилие железа, а современные потребности обращены исключительно на железные дороги и на оружие. Вообще, идеи, руководящие развитием известной эпохи, отражаются во всем: не только в произведениях слова и живописи, но и в архитектуре, ваянии и промышленности. Существующее, в настоящее время, стремление освободиться из под иностранного влияния, обнаружилось преимущественно в резьбе на дереве и пестроте орнаментации. Сознавая все достоинство так называемого русского стиля, мы должны сказать, что он означает преобладание воображения над рассудком и наиболее свойствен восточным народам: взгляните на туркестанскую чеканку ваз и резьбу на дереве, и вы увидите много сходного с нашими произведениями.

Мы не хотим сказать этим, что наше искусство не далеко ушло от искусства варваров, мы желаем только выразить, что художники сделали в этом случае уступку общественному вкусу; притом же, в произведениях их видны анахронизмы. В действительности искусство одно и разнообразны только формы его проявления, и это разнообразие форм зависит не от национальности, а от степени развития и устройства глаза: так, одним нравятся одного рода сочетания линий, а другим—другого. Строгая величавая красота Партенона одинаково доступна и древнему римлянину, и новейшему британцу, но только требует с их стороны известного развития вкуса. Яркость красок, узорчатая резьба, фантастичность концепции нравятся большинству, но на мнении большинства нельзя основывать теории.

Всякая самостоятельная или полная жизни эпоха стремится запечатлеть себя произведениями оригинальными, хотя иногда чуждыми изящества. Только в минуты застоя или колебания является подражательность: итальянцы Льва X, французы времен Директории хотели воспроизвести греческое искусство во всей полноте, но это не удалось им, потому что это была пора нравственного упадка общества. У нас этого нет, и потому все подражания древнему русскому стилю следует отнести к прихоти того кружка богатых покупателей, которые прежде строили у себя на дачах избы в русском вкусе, а теперь готовы украсить эти избы русской мебелью.

Это стремление вовсе не выражает стремлений народа: вещи, назначенные для его нужд, сделаны также, как делались прежде. Огромная цена всем этим узорчатым игрушкам, названным на выставке мебелью, ясно показывает, что они назначены для капиталистов. Диадемы в 200 т., вазы в 40 т., шкафы в 4 т., рубашки в 250 р. и шляпы в 100 р. —все это показывает, какой характер приняла наша промышленность. А между тем эпоха для устройства выставки была выбрана чрезвычайно удачно: можно было поверить, насколько развилось наше производство со времени освобождения крестьян; но с одной стороны явились в изобилии дорогие безделушки, следовательно класс людей, безумно бросающих деньги, не уменьшился; с другой, из крестьянского сословия явились только более зажиточные экспоненты.

Все это наводит на мысль, не заменилась ли помещичья эксплуатация какой-нибудь другой, напр. капиталистов или мироедов? Есть многие основания думать, что это действительно так, и мы отчасти коснулись этого предмета при разборе мнений съезда фабрикантов.

Рассматривать же подробно этот вопрос считаем неудобным в настоящее время. Во всяком случае, мы должны сказать, что теперь большинство потребителей ищет в каждой вещи прочности, удобства, дешевизны и возможной изящности, а между тем выставка не удовлетворяет ни одному из этих требований.

Стремление к удовлетворению требований привилегированной публики обнаруживается даже в произведениях русских самоучек: так повар Карпенко, 4 года резавший модель какого-то причудливого замка, крестьянин Доронин, смастеривший садок и шкафик ножичком и долотом, Костыльков, сделавший часы из кости — показывают, что деятельность их по неволе принуждена была принять такой характер; потому что только на этом поприще можно было найти средства к существованию.

Всякое же полезное изобретение встречает у нас препятствия со стороны рутины и соперников; примеры на лицо: г. Синцов, за печь которого получило награду общество, заказавшее ее; г. Княгининский, которому стоило величайшего труда поставить свое изобретение даже в том несовершенном виде, как оно теперь; Печорский край, которому отвели самое неудобное место; участие в сооружении здания выставки, г. Павлова, о котором умолчали.

Только крепостное право могло создать класс потребителей, для которых исключительно старались делать изящные и хорошие вещи, удовлетворяя остальную массу плохим товаром; только бюрократия, считающая мелкий формализм идеалом, способна тормозить всякое открытие, пугаясь малейшей самобытности мысли и действия — одним словом, всего неподходящего к ее уровню.

Нельзя не заметить, что это влияние слабеет, по мере того, как слово приобретает больше свободы, и преграды, замедляющие ход промышленности, рушатся. Уже и теперь мы видим благодетельные следы последних реформ: обилие учебных пособий в реальном духе, многочисленность и любознательность работников, посещавших выставку, доказывают, что жажда дельных знаний проникла и к ним.

Тоже можно сказать и о воспитанниках многих учебных заведений. Заседания съездов затронули все важнейшие политико-экономические вопросы, а участие, с которым отнеслось к ним общество, показывает его пробуждение.

Таким образом выставка явилась верным выражением настоящего времени: с одной стороны она показала недостатки прошедшего, которые могли обнаружиться, благодаря гласности; с другой представила надежды будущего. Теории свободы труда и торговли и протекционная встретились здесь на практической почве, и результаты стали для всех очевидны.

Препятствия на всех путях деятельности замедляли до сих пор наше развитие —пусть они падут, и Россия сделается, может быть еще при нас, одним из первых промышленных государств целого мира.

 

1870, Приложение «Мануфактурная выставка 1870 г.» №№ 29-30,

Всемирная иллюстрация.

 

 

 

Мануфактурная выставка в 1870 году. Часть 17

Мануфактурная выставка в 1870 году. Часть 19

 

 

Категория: История науки и техники | Добавил: nik191 (05.02.2019)
Просмотров: 26 | Теги: Выставка, мануфактурная, 1870 г. | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
» Block title

» Яндекс тИЦ
Анализ веб сайтов

» Block title

» Block title

» Статистика

» Block title
senior people meet contador de visitas счетчик посещений

» Block title


Copyright MyCorp © 2019
Бесплатный хостинг uCoz