"Пламенеющее сердце". О Горьком - 2 - История искусства - История. События и люди. - Каталог статей - Персональный сайт
nik191 Суббота, 10.12.2016, 06:06
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
История. События и люди. [1987]
История искусства [167]
История науки и техники [184]

» Друзья сайта
  • Хочу квартиру
  • Наши таланты
  • История и современность

  • » Block title

    » Block title

    » Block title

    Главная » Статьи » История. События и люди. » История искусства

    "Пламенеющее сердце". О Горьком - 2

     

    Материал из журнала "Нива" за ноябрь 1916 года.

    Во всех материалах по старым газетам и журналам сохранена стилистика и орфография того времени (за исключением вышедших из употребления букв старого алфавита).

     

    "Пламенеющее сердце" - 2

    (начало)

     

    О Горьком

     

    Статья Вячеслава Полонскаго

     

    IV


    Итак—мир прекрасен! Природа—источник восторженных впечатлений. Это свое ощущение Горький хочет внушить каждому читателю, красоте природы зовет он поклоняться неутомимо. Но представьте себе такую картину.

    Летний день. Прозрачное небо. Солнце. Радость, как всегда, пронизывает мир. Усталая кляча тащит телегу, за которой идет, спотыкаясь, обнаженная женщина. Она привязана к телеге веревками. Ее, вероятно, долго и сильно били по животу поленом, потому что живот у нея посинел и распух. Изуродовано ея лицо, вероятно, красивое и молодое. Грудь рассечена, и кровь яркой струей прочертила полосу вдоль тела. Ее преследует толпа, кто-то хлещет ее кнутом, в нее бросают камни, травят ее с жестокостью нечеловеческой.

    — Это под тем же самым солнцем, которое отдает людям лучи своей радости, под тем же небом, которое говорит о необъятном величии вселенной! Какая противоестественная, какая жестокая мерзость! Но вот другое: слабый, нищий старик крадет что-то для любимаго своего внучонка, из-за великой жалости к ребенку, из-за боязни за его сиротливое будущее—и опять побои, опять жестокость человеческая; дальше кто-то ногами, тяжелыми сапожищами, топчет женщину по животу, вытаптывая ребенка: кого-то бьют беспощадно, без жалости кого-то убивают, и льются рекой слезы и стоны. Побои и брань, ненависть и злоба, насилия над старыми и молодыми, над беззащитными женщинами и нежными детками да откуда это под голубым небом?

    Если перечислить все мерзкое и нечеловеческое, грубое и издевательское, что нашел Горький на прекрасной земле, пришлось бы исписать груду бумаги, и все же не удалось бы передать и малой доли отвращения, внушеннаго виденным: немощен человеческий язык, нет в нем слов таких ярких и крепких, чтобы передать ими тоску и ужас гибели человеческой. И если оторвать внимание от этих отдельных эпизодов, подняться над миром и обозреть его с высоты, охватить одним взором— о, какая угнетающая картина представится взорам нашим! Мир, прекрасный и величественный, являет зрелище постыдной и злой борьбы всех против всех. Какой смысл его величия, если царят в мире не красота, не добро, не любовь, а уродство, злоба, ненависть!


    V


    Таков второй ряд впечатлений, подаренных жизнью Горькому. И чем восторженнее чувство вызывало в нем созерцание космическаго величия, тем более бурно вскипало негодование при виде отталкивающаго зрелища страданий и позора человека. С ужасом оглядывается он вокруп. Какую пакость развел на земле человек! Какой ядовитой плесенью покрыл он чудесную землю. „Хаос мерзости!"—восклицает он. Из противопоставлении природы и человека рождается невыносимый контраст, подлинная трагедия, которая является, в сущности, осью творчества Горькаго.

    Человек и природа - какая это захватывающая тема! Но заложено в ней глубокое противоречие. Острое несходство разделяет природу и человека. Природа -добра, человек—зол; природа — гармонична, человек хаотичен: в жизни природы властвует красота, в жизни человеческой - безобразие. Все в природе прочно и осмысленно; в жизни человека -случайно и непонятно. Из этих противопоставлений возникают тревожныя сомнения.

    Неужто в самом деле человек явился на землю для того, чтобы засорить, покрыть ее всяческой мерзостью, оплевать со всех сторон и умереть, оставив после себя темный след? Неужто в самом деле человек — существо такое великолепное — не имеет более высоких и достойных задач? И вся история человеческая, жестокая и кровавая, богатая потрясающими и величественными страницами, — не имеет никакого смысла, никаких целей, которыя величием своим походили бы на величие космоса? И, значит, все мы, такие страдающие и мятущиеся, неужто обречены мы на существование без смысла и цели? Или, быть может, смысл там, на небе? Но перенести смысл туда—не значит ли обессмыслить все здесь? А ведь речь только о том и идет, как осмыслить здешнюю, земную, подлинную жизнь человека.

    Горький—земной. Он знает землю, любит землю и хочет земного рая человеческаго. А вместо рая—видит позорную долю человека, тогда как (это глубочайшее его убеждение) человек на земле должен быть счастлив и горд.

    „Недостойно себя живут люди", —не устает повторять он... „Обернул я мысль свою о весь круг жизни человеческой, как видел ее, встала она передо мной нескладная и разрушенная, постыдная, грязью забрызганная, в злобе и немощи своей, в криках, стонах и жалобах" („Исповедь").

    Несоответствие между мыслимым назначением человека и тем, что вокруг, с необычайной остротой ощущает Горький, и жизнь современнаго человечества, без героизма и отваги, трусливая, рабски приниженная какое негодование возбуждает она в нем.

    „Неужто небо и звезды для того, чтобы прикрыть эту жизнь, такую!"

    —с горестным изумлением восклицает он. Это изумление звучит на всех его страницах, в каждом его произведении. Все внимание его поглощено этим противоречием. Мысли его неизменно вращаются вокруг печальной судьбы человека, движутся тернистыми путями его трагическаго бытия.

    Это в Горьком неизбывное, вечное, и недавно, в одной из поздних вещей своих, он заметил мимоходом:

    „Все та же дума со мною, верная мне, как собака, она никогда не отстанет от меня: разве для этих людей дана прекрасная земля?" („Губин").

    Временами кажется ему, что не для этих. С ненавистью наблюдает он копошащееся вокруг месиво, имя которому—человеческая жизнь. И не находит ей ни смысла ни оправдания.

    „Где здесь Божеское? - вопрошает он в „Исповеди". - Люди друг на друге сидят, друг у друга кровь сосут, всюду звериная свалка за кусок, где тут Божеское? Где добро, и любовь, и красота?"

    Ему хочется видеть жизнь красивой и гордой, а она показывает „острые углы, темныя ямы, жалких, раздавленных, изолгавшихся" ("Женщина").

    Жизнь могла бы быть цветущим садом - ее превратили в тюрьму: он жаждет гармонии мира, а слышит лишь лязг цепей: он твердо знает, что весь мир для человека, только для него одного, — а человечество раскололось на неравныя части: подавляющее большинство, изможденное и усталое, прозябает в голодном рабстве для того лишь, чтобы меньшая часть, праздная, утопала в пошлости и подлости. Несправедливость эта ни на мгновение не даст ему покоя; он не может ни забыть ее ни примириться с нею, словно и в самом деле, как заметил он в своем „Детстве", „содрали кожу с его сердца, и стало оно невыносимо чутким ко всякой обиде и боли, своей и чужой".

    Природа подготовила материал для создания храма, а пришел человек и на самом высоком, на самом прекрасном месте воздвигнув унылое здание с решетками на окнах. Здесь дело не только в отдельных сторонах жизни, темных и мерзких, не в мелких ея нестроениях, самая система жизни, строй ея прошлаго и настоящаго отвергается им, во имя жизни, которая была бы достойна великолепнаго очарования природы. Тюрьма на месте храма, — разве мало этого для негодования?

    И разве не на человеке лежит вина за это несоответствие? Горький жесткими словами клеймит человечество, суровость звучит в его голосе, когда он обращается к оскорбительной мысли, что человек, царь земли, оказался на ней рабом, жалким и ничтожным.

    И так естественно, что под впечатлением угнетающаго зрелища этого рождается в душе писателя тот пессимизм настроений, который столь же характерен для его творчества, как яркий, радующийся жизни оптимизм. Оптимизм духовной природы и пессимизм настроений—эти два начала столкнулись и переплелись в душе Горькаго. Их борьба многое могла бы объяснить в нем, все неровности его и шероховатости, срывы и подъемы.


    VI


    За чечевичную похлебку безмятежной сытости человек продает свое первородство, человеческое право свое на красивое и свободное существование. Горький никогда не простил бы человеку его рабства. Но он знает, что одним рабством не исчерпаешь человека, ибо, кроме неба, живет в нем душа тоскующаго в цепях Прометея. И если ненависть и негодование обратил он против рабскаго в человеке, то любовь свою и нежность, все сочувствие свое отдал он Прометею.

    Все почти персонажи его произведений, те, кого делал он своими героями, рвутся из тисков окружающей их безлепицы. Его герои - олицетворение протеста, независимые и гордые, сильные мужеством и презрением к пошлым мелочам жизни. И что ж в этом непонятнаго, если в сознании его люди разбились на два стана: в одном—те, кто примирился, довольные собою и миром, косные и никуда не идущие, и в другом—вечные искатели, мятежники, бунтари? К этим влечётся его душа, им отдает он пламенное свое сочувствие.

    Если есть в его произведениях философия,—то это философия борьбы, неуклоннаго стремления вперед, к далеким и великим целям. Мягкому безволию рабских душ противопоставил он стойкую волю. Ни у одного писателя русскаго не проявился с такой силой культ воли, как у Горькаго. Горький - поэт действия, апологет всяческой активности. Пассивность, покорность, бездеятельность - понятия эти, на его взгляд, равносильны духовной смерти. Человек должен утверждать свою волю в мире, -ибо призван творить жизнь, а всякое творчество утверждает. Беда человека в том, что он слишком много терпел, слишком легко покорялся.

    Человек должен быть борцом, только тогда бывает он подлинным человеком. Пусть борьба эта ему не по плечу, пусть требует она напряжении сверхсильнаго—что ж из этого? - нет путей к отступлению, ибо -

    "кто честно смерть приял в бою, - тот разве пал и побежден?- Пал тот, кто робко грудь свою прикрыв, ушел из битвы вон".

    —Вечно неспокойный, вечно мятущийся, дерзкий и неустрашимый, полный жалостливаго презрения к ветхим кумирам слабости человеческой, Горький принес с собой дух неукротимаго бунтарства, и не случайно укрепилась за ним слава буревестника русской литературы. Человек искусства,  художественное дарование котораго—одно из самых выдающихся, какия знает наше время, он готов был иногда принести в жертву даже свое искусство. Тесными бывали для него пределы художества: нередко застывал в воздухе взмах его кисти, и он отбрасывал ее в сторону, чтобы, врезавшись в гущу жизни, принять участие в той трагедии, которая развертывалась перед его глазами.

    Он не умел оставаться ея созерцателем. Слишком близка она его сердцу, и темперамент бойца, который столь же присущ ему, как и талант живописца, увлекал его за собой.

    Задачу человека видел он в преображении мира, не фантастическом или мистическом, а всамделишном, реальном. Он и на искусство свое смотрел, как на одно из средств этого преображения.

    „Сознайся, — писал он в рассказе „Читатель", ты не умеешь изображать так, чтобы твоя картина жизни вызвала в человеке мстительный стыд и жгучее желание создать иныя формы бытия... Можешь ли ты ускорить биение пульса жизни, можешь ли ты вдохнуть в нее энергию, как это делали другие?.. Над жизнью носится запах гниения. Трусость, холопство пропитывают сердца, лень вяжет умы и руки мягкими путами... Что вы вносите в этот хаос мерзости? Как вы все мелки, как жалки, как вас много! О, если бы явился суровый и любящий человек с пламенным сердцем и могучим, всеобемлющим умом! В духоте позорнаго молчания раздались бы вещия слова, и, может быть, дрогнули бы и презренныя души живых мертвецов"...

    Он, в сущности, только и делал, что обличал эту человеческую мелкость и мерзость не из-за художественных красот его произведений мы проглядели это, этого мы совсем как будто не заметили. Восторгались буйным романтизмом его молодости, укоризненно качали головами при чтении сатирических очерков, посвященных Америке и "прекрасной Франции", уныло разводили руками, не понимая его увлечения коллективизмом, и почти не обратили внимания на последния произведения его, быть может, наиболее значительныя из всего, что им было написано.

    Пафос его гнева ускользнул от нашего внимания. А он горел ненавистью к пошлой сутолоке рабскаго жития и пытался пробудить к жизни живых мертвецов. Оттого-то так часто стираются грани, отделяющия жизнь от его искусства, оттого-то так часто вторгается на его страницы неприкрашенная житейская современность. И если иной раз от этого вторжения страдали художественныя их достоинства, это еще больше подчеркивало красоту того порыва, который заставлял дрожать в руке кисть художника.

    Недостатки Горькаго столь же характерны и неизбежны, как и достоинства: без этих недостатков выиграла бы эстетическая ценность его книг, но, кто знает, не умалился ли бы самый образ писатели, для котораго есть нечто более высокое, чем искусство.

     

    (Окончание будетъ)

     

    Еще по теме:

    "Пламенеющее сердце". О Горьком - 1

    "Пламенеющее сердце". О Горьком - 2

    "Пламенеющее сердце". О Горьком - 3

     

     

     

     

    Категория: История искусства | Добавил: nik191 (18.11.2016)
    Просмотров: 45 | Теги: Горький | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    » Block title

    » Яндекс тИЦ
    Анализ веб сайтов

    » Block title

    » Block title

    » Block title

    » Статистика

    » Block title
    senior people meet contador de visitas счетчик посещений

    » Информация
    Счетчик PR-CY.Rank


    Copyright MyCorp © 2016
    Бесплатный хостинг uCoz