"Пламенеющее сердце". О Горьком - 1 - История искусства - История. События и люди. - Каталог статей - Персональный сайт
nik191 Пятница, 09.12.2016, 08:44
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
История. События и люди. [1987]
История искусства [167]
История науки и техники [184]

» Друзья сайта
  • Хочу квартиру
  • Наши таланты
  • История и современность

  • » Block title

    » Block title

    » Block title

    Главная » Статьи » История. События и люди. » История искусства

    "Пламенеющее сердце". О Горьком - 1

     

    Материал из журнала "Нива" за ноябрь 1916 года.

    Во всех материалах по старым газетам и журналам сохранена стилистика и орфография того времени (за исключением вышедших из употребления букв старого алфавита).

     

    "Пламенеющее сердце"

     

    О Горьком

     

    Статья Вячеслава Полонскаго


    (Печатаемая статья представляет собою несколько измененный доклад, прочитанный автором в Петрограде 22-го октября 1916 г. на публичном собрании, посвященном творчеству Максима Горькаго).

    ...."Я смотрел на нее и думал...

    думал о великом горящем сердце Данко и о человеческой фантазии, создавшей столько красивых и сильных легенд о старине, в которой были герои и подвиги, и о печальном времени, бедном сильными людьми и крупными событиями, богатом холодным недоверием, смеющемся надо всем жалком времени мизерных людей с мертворожденными сердцами..."

    М. Горький. „Старуха Изергиль".

     

    I


    Настоящая статья - не характеристика творчества Максима Горькаго. Время для такой характеристики, пожалуй, еще не настало. В ней нет также анализа мотивов, составивших живую ткань его произведений, для такого анализа тесны пределы журнальной статьи.

    В строках, печатаемых ниже, автор пытался подойти к пониманию психологии художника. Он ставит себе узкую задачу определить в его творчестве то главное, центральное, что принято называть пафосом творческой души. Нет и не может быть творчества из ничего. Должна душа чем-то плениться; нечто должно зажечь ее, ибо подлинным горением является творчество, и не сможет оно никого воспламенить, если само не пламенеет.

    А Горький—горящий, светлый, светящийся, один из тех немногих,—это можно сказать с полной уверенностью,—кому судьба судила быть светочем своего времени. Не даром всесветная слава окружила имя его ореолом исключительной популярности, и для многих звучит оно, как символ немеркнущей красоты человеческаго духа.


    II


    Когда я мысленно обозреваю все, что написано этим художником, и собираю воедино впечатления, оставленныя его книгами, в сознании моем возникает солнце, яркое, горячее, летнее. Нежным теплом своим и светом заливает оно милую землю, увитую буйной зеленью, исчерченную серебряными лентами рек, покрытую темными пятнами кудрявых лесов.

    Природа! Космос!—какими радостными красками изображает все это Горький. Раскройте наудачу любую из книг его,— ранняго ли периода творчества или последних лет,—с каким неослабевающим и неизменным восторгом зарисовывает он столь любимое им небо, море, горы и реку с тихим плеском о берега.

    И когда встают перед глазами эти „с размаха", широкой кистью схваченныя картины, когда слышишь шумную говорливость волн и веселое дыхание ветра, то начинаешь ощущать природу, как вечный праздник, непрестанное какое-то веселье, безмятежный пир юности.

    Горькому без труда удается живописью своей возбудить в читателе восхищение перед красотой природы. Но этого ему мало; не доверяя как будто изобразительной силе своей кисти, словно боясь, что читатель ему не поверит, не разделит с ним его восторга,—нередко бросает он кисть в сторону и от полноты души начинает уверять, как все вокруг прекрасно, чудесно, великолепно!

    „Темно-зеленое море билось о скалы внизу, под ними; голубое небо торжественно молчало вверху, а вокруг нас тихо шумели ароматические кустарники и деревья",

    —рассказывает он и, обрывая красноречивое описание, ударяется в лирику, ибо не может сдержать бурнаго волнения своего:

    „Упоенный торжественной красотой ночи, я как бы таял в дивной гармонии красок, звуков и запахов, пугливое чувство близости к чему-то великому наполняло душу, и сердце трепетно замирало от наслаждения жизнью".

    Такия лирическия отступления происходят у Горькаго чуть ли не на каждой странице. Это вечный аккомпанемент его описаний. Он рисует и восторгается, не только изображает, но еще и славит изображенное; хочет не только показать красоту мира, но еще и поведать о том, как колотится его сердце от счастья жить, вдыхать воздух полной грудью, любоваться. Он хотел бы все человечество заразить этой своей радостью, вдохнуть ему свою любовь к космосу. Способность смотреть на природу по-детски ясными глазами—этим редкостным даром одарен едва ли не он один во всей современной литературе нашей, измученной, истерзанной сомнениями, отравленной ядом отрицающаго мир пессимизма.

    И, о чем бы Горький ни говорил, как бы тяжки ни были картины, развертываемыя им перед читателем, как бы ни стонало сердце от гнева и скорби,—рано или поздно наступит мгновение, когда забудет он и гнев и скорбь—и вновь и вновь ласковыми словами начнет славословить мир, расписывать его ярчайшими красками. Произойдет на земле что-нибудь жестокое, что поселяет в душе тоску и отвращение,—он, как к противоядию, тянется к красоте мира, к солнцу, к небу.

    Вспомните убийство „в степи". С содроганием оглядывается рассказчик назад, где совершено было злодейство, и отводит глаза, не верит, не понимает, как могло оно произойти, когда вокруг все дышит такой красотой.

    „Степь безмолвная и пустынная, вся залитая ярким солнцем утра, развертывалась вокруг нас, сливаясь на горизонте с небом, таким ясным, таким ласковым и щедрым светом, что всякое черное и несправедливое дело казалось невозможным среди великаго простора свободной равнины, покрытой голубым куполом небес".

     

    III

     

    Есть в Горьком огромная сила стихийной любви к миру. В пейзажах его живет неистребимая радость бытия. Не тонки эти пейзажи, да как им быть тонкими и изящными, когда они полнокровны, телесны, плотски как-то осязательны, словно и не пейзажи это, не произведения искусства, а куски живого мира, каким-то чудом выхваченные из трепетно бьющейся жизни. В них живет все—даже неживое; живую душу вкладывает он в явления, явно неодушевленныя.

    Он заметил как-то про небо, нависшее над морем, будто оно желало „понять то, о чем шепчутся неугомонныя волны", и это не прием художественнаго письма, обычный в искусстве, но подлинное одушевление, одухотворение космоса. В книгах его ветер в самом деле „ласково" гладит мощную грудь моря, а море „дремотно вздыхает" под нежной силой тихих ласк. Далекия горы кажутся ему „важно-задумчивыми", он слышит "вздохи" пены, и однажды известнейший из рассказов своих „Мальва"— начал словами: „Море смеялось!"

    Его природа полна ликования. Неумолчно звенит в ней радостный звон, точно круглый год длится весна и не сходит с неба благодатное солнце. Если рассказывает он про плеск волн, то не может не добавить, что плеск этой, „веселый" и шумный. В мире ощущает он движение, полное „живой радости". „Веселая и ласковая" музыка волн, „радостный" блеск лучей восходящаго солнца,—иных эпитетов не сумел он подобрать, иных цветов не оказалось на его богатой палитре, и разве в пристрастии этом к краскам ярким и радостным не сказывается его оптимизм - характернейшая черта его психики, самой природой вложенная в него способность радостно воспринимать мир?

    Как он эту способность сохранил, почему не увяла она под каменным дождем испытаний—это явление поистине чудесное, как чудесна вся жизнь этого замечательнаго человека, прошедшаго сквозь боль и отчаяние и сумевшаго пронести несломленной гордую волю, чистое сердце и яркую, как солнце, жажду жизни.

    Но спешу оговориться: приводя все сказанное, я не намеревался писать диссертацию о чувстве природы у Горькаго. Это написалось лишь для того, чтобы подчеркнуть, выделить, сделать близкой читателю основную черту его мироощущения, сильнейшее впечатление, которое вынес он из знакомства с миром. Впечатление это можно выразить двумя словами:

    „Мир прекрасен!"

    Оно звучит на всех его страницах, оно определило радостный колорит описаний природы. И на фоне этого впечатления разыгралась дальнейшая история его духовных переживаний.

     

     

    (Продолжение будетъ)

     

    Еще по теме:

    "Пламенеющее сердце". О Горьком - 1

    "Пламенеющее сердце". О Горьком - 2

    "Пламенеющее сердце". О Горьком - 3

     

     

     

    Категория: История искусства | Добавил: nik191 (17.11.2016)
    Просмотров: 40 | Теги: Горький | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    » Block title

    » Яндекс тИЦ
    Анализ веб сайтов

    » Block title

    » Block title

    » Block title

    » Статистика

    » Block title
    senior people meet contador de visitas счетчик посещений

    » Информация
    Счетчик PR-CY.Rank


    Copyright MyCorp © 2016
    Бесплатный хостинг uCoz