П. А. Федотов. Судьба и творчество художника. Часть 3 - История искусства - История. События и люди. - Каталог статей - Персональный сайт
nik191 Четверг, 08.12.2016, 06:57
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
История. События и люди. [1987]
История искусства [167]
История науки и техники [184]

» Друзья сайта
  • Хочу квартиру
  • Наши таланты
  • История и современность

  • » Block title

    » Block title

    » Block title

    Главная » Статьи » История. События и люди. » История искусства

    П. А. Федотов. Судьба и творчество художника. Часть 3

    П. А. ФЕДОТОВЪ. Автопортрет

     

    Статья из журнала "Аполлон" № 9-10 за 1916 год.

    Во всех материалах по старым газетам и журналам сохранена стилистика и орфография того времени (за исключением вышедших из употребления букв старого алфавита).

     

    П. А. ФЕДОТОВЪ


    Всеволод Дмитриев


    Наша задача. Часть 3

    (Начало)

     

    Первоначальныя впечатления


    Начало систематическаго художественнаго образования Федотова относится к середине 30-х годов, когда художник, переехав служить в полк в Петербург, стал посещать вечерние класы Академии и Эрмитаж. Однако несомненно, что и раньше, хотя бы урывками, отлагались в душе мастера художественныя впечатления. Каковы были и откуда шли эти впечатления,—к исследованию этих вопросов в русской художественной науке еще и не приступали; скорей их обходили, и очень простым приемом, назвав Федотова "самобытным". Правда, Федотов самоучка, но это еще далеко не значит, что он явился на художественное поприще с явственно обозначившимся вкусом, с уже самобытным путем развития...

     

    П. А. ФЕДОТОВЪ. Подкрашенные рисунки.
    (Музей Императора Александра III)

     

    Чтобы согласиться со мной, достаточно взглянуть на прилагаемыя здесь карикатуры и карандашные наброски художника. На одном и том же листе мы увидим три различных манеры (см. стр. 3), три разных языка, на которых пытается заговорить, и притом одинаково робко, начинающий мастер. Здесь, на мой взгляд, только наивный и жадный ученик, который учится у всех встречных и поперечных.

    Если в верхней акварели справа мы видим неловкую попытку перенять акварельные приемы брюлловской школы, то слева тонкий и резкий очерк фигур заставляет вспомнить о гравированных прорисях с картин, которыя прилагались к тогдашним отечественным журналам и изданиям; наконец в рисунке военнаго (см. стр. 2) опять новый прием, линия угловатая и ломаная, придающая рисунку характер быстроты и уверенности, характер, столь несовпадающий с робкой тщательностью и плавностью двух вышеуказанных манер.

     

    П. А. ФЕДОТОВЪ. Портрет П. Е. Львова.

    (Свинцовый карандаш. Музей Императора Александра III)

     

    И опять нетрудно указать источник этой новой техники художника; стоит взять илюстрованные журналы, французские или английские, тогдашняго времени, и мы быстро подберем образцы и к данному рисунку, и к целой серии Федотова—"Жизнь гениальнаго живописца", выполненной теми же угловатыми, как бы торопливыми штрихами.

    Всем изучавшим Федотова, особенно в его первоначальном периоде, знакомо чувство неожиданности, которое порой рождается при взгляде на ту или другую его работу. Зачастую лишь подпись заставляет нас признать авторство Федотова, и это потому, конечно, что разбираемый нами мастер бывал в одно и то же время чрезвычайно разным. Первыя работы Федотова заставляют признать в нем совсем не самобытность, а чрезвычайную впечатлительность к художественной форме, ученика очень разбросаннаго и далекаго от какого-либо замыкания в круг излюбленных образов, только пчелу, собиравшую нужныя ей крупицы с цветов весьма различных, с полей и близких и дальних.

    Указанные мной источники первоначальнаго вдохновения Федотова— только малая часть всей громадной и сложной его "родословной". Очень важный розыск в этой области сделал Н. И. Романов, и я считаю полезным принести его здесь, чтобы наметить хотя бы в главнейших чертах всю вереницу художественных предков Федотова. Так, по поводу одной из "неожиданных" работ Федотова "На базарной площади", 1847 года, названный исследователь говорит, что

    "ясно чувствуется связь этой акварели с бесконечным потоком шаблонных литографий и рисунков, в которых иностранные художники, приезжавшие в Россию с конца XVII века, изображали типичныя сцены русской жизни".

    Далее, справедливо на наш взгляд и другое замечание того же автора по поводу акварельных портретов Пацевичей и Родивоновой 1836—1837 годов, что они

    "напоминают бледным матовым, желтоватым тоном лиц, холодными коричневатыми и синеватыми мазками фона акварельные миниатюрные портреты".

    Теперь мы догадываемся об источнике, откуда черпал Федотов форму для своих ранних акварельных портретов, этих печальных акварелей, которыя мы с удовольствием приписали бы кому угодно, только не Федотову; у них чрезвычайно многочисленная родня, те четырехугольныя, овальныя или круглыя миниатюрки различных доморощеных или забытых мастеров, которыя симетрично развешивались над диванами и столами Федотовских знакомых...

    И вот, сделаны только первые шаги к выяснению ранних впечатлений мастера, и сразу же перед нами открылась громадная в своей сложности и причудливая родословная, вереница влияний столь различных, случайных и неверных, что поистине Федотов не мог, несмотря на всю силу заложеннаго в него дарования, быть кем либо иным, кроме как мечущимся без компаса, безбрачным подражателем.

    Как неверны и слепы были первоначальные поиски Федотова, подтверждает также история недолгаго ученичества у професора Зауервейда. Эта история—предостережение нам не делать поспешных выводов о самой сущности дарования художника. Он, который долгие годы набрасывал исключительно сцены военнаго быта и лагеря, который мечтал посвятить себя батальной живописи и первые же дни долгожданной свободы отдал этому жанру, казалось, поступил к Зауервейду лишь для того, чтобы подчеркнуть, как плохо тогда он сам разбирался в уклонах своего таланта. Мы видим, что в те же самые дни, когда художник с такой зоркостью и жадностью почерпал недостающий ему опыт то в случайных гравюрах и миниатюрах, то в политипажах тогдашних заграничных и русских журналов, то в созданиях русской живописи от Орловскаго и Кипренскаго вплоть до произведений венециановской школы, в то же самое время он оказался решительно невосприимчивым к черствому и рассудочному рисунку Зауервейда (хотя, например, Тимм мог и разниться и окрепнуть под началом именно этого професора).

    Дополним наш очерк первоначальных влияний указанием на важную роль, которую сыграли в образовании художественной личности Федотова его сверстники и сотоварищи по Академии, и в первую голову назовем А. Агина. Общерисовальный курс Агин окончил в 1834 г., а Академию в 1839 г. Таким образом, ровесник Федотову по годам (род. в 1816 г.), он лишь на немного опередил его в смысле академическаго образования. И когда мы разглядываем и оцениваем рисунки Федотова, то не мешает вспоминать о рисунках Агина к "Дедушке Крылову" (1845 г.), к "Ветхому Завету" (1846 г.) и наконец к "Мертвым Душам" (тех же годов).

     

    П. А. ФЕДОТОВЪ. Рисунки.
    (Свинцовый карандаш. Музей Императора Александра III)

     

    Этот художник разрабатывал те же темы и исходил из тех же форм, на которых, главным образом, учился своему рисунку Федотов (т. е. скрещивающияся влияния Брюллова и заграничных рисовальщиков, в особенности Гаварни). Далее, Агин трудился ранее Федотова над общими им обоим сюжетами; кроме того они были знакомы (что доказывает, например, Федотовская карикатура на Агина), а разглядывая их рисунки, мы находим близость, иногда почти тожество. Отсюда мы в праве назнать Агина ближайшим предшественником Федотова, тем мастером, у котораго Федотов научился гораздо большему, чем у своего перваго, официально, учителя Зауервейда.

    Итак, вглядываясь в первоначальные опыты Федотова, мы отнюдь не признаем его самобытным мастером; напротив, на первых же шагах своего художественнаго поприща Федотов выказал себя дарованием чрезвычайно разбросанным и восприимчивым, находящим свой путь и свою силу не в замкнутом самоуглублении, а в спайке влияний очень разных, порой странных по своей случайности и даже печальных, в смысле культуры и вкуса.

     

     

     

    Еще по теме:

    П. А. Федотов. Судьба и творчество художника. Часть 1

    П. А. Федотов. Судьба и творчество художника. Часть 2

    П. А. Федотов. Судьба и творчество художника. Часть 3

    П. А. Федотов. Судьба и творчество художника. Часть 4

    П. А. Федотов. Судьба и творчество художника. Часть 5

    П. А. Федотов. Судьба и творчество художника. Часть 6

    П. А. Федотов. Судьба и творчество художника. Часть 7

    П. А. Федотов. Судьба и творчество художника. Часть 8

    П. А. Федотов. Судьба и творчество художника. Часть 9

     

     

    Категория: История искусства | Добавил: nik191 (18.10.2016)
    Просмотров: 53 | Теги: Федотов, творчество | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    » Block title

    » Яндекс тИЦ
    Анализ веб сайтов

    » Block title

    » Block title

    » Block title

    » Статистика

    » Block title
    senior people meet contador de visitas счетчик посещений

    » Информация
    Счетчик PR-CY.Rank


    Copyright MyCorp © 2016
    Бесплатный хостинг uCoz