П. А. Федотов. Судьба и творчество художника. Часть 1 - История искусства - История. События и люди. - Каталог статей - Персональный сайт
nik191 Суббота, 03.12.2016, 12:36
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
История. События и люди. [1984]
История искусства [167]
История науки и техники [184]

» Друзья сайта
  • Хочу квартиру
  • Наши таланты
  • История и современность

  • » Block title

    » Block title

    » Block title

    Главная » Статьи » История. События и люди. » История искусства

    П. А. Федотов. Судьба и творчество художника. Часть 1

    П. А. ФЕДОТОВЪ. Автопортрет

     

    Статья из журнала "Аполлон" № 9-10 за 1916 год.

    Во всех материалах по старым газетам и журналам сохранена стилистика и орфография того времени (за исключением вышедших из употребления букв старого алфавита).

     

    П. А. ФЕДОТОВЪ


    Всеволод Дмитриев


    Наша задача

     

    ПЕЧАЛЬНАЯ линия судьбы Федотова протянулась далеко в будущее... до наших дней. Менее всего мы думаем сейчас о новых триумфальных арках для этого мастера, наоборот удастся ли сохранить все его старые, узаконенные временем, лавры? Когда теперь вглядываешься в создания Федотова, то силишься подавить настойчивую тревогу: да кто же этот художник, не ошибка ли истории, не реликвия ли, которую мы чтим по привычке и подражая отцам?..

    Нас упорно и надоедливо уговаривали ценить Федотова за его историческую роль "предтечи". Нам твердили, что именно здесь — вечная заслуга Федотова перед родным искусством. Но тогда пусть нам укажут хотя бы у Крамского, или у Перова, или у Репина—в этих начале, воплощении и заключении передвижничества — явственный отзвук федотовских достижений, определенный след того, что федотовское вдохновение было вещим для данных новых дарований. Кроме того, сейчас невозможно верить, что Федотов открыл глаза и обществу и художникам на неведомую до того область — современную жизнь.

     

    П. А. ФЕДОТОВЪ. Свежий кавалер.

     

    Однако, — возразят мне, — почему же общественный восторг вызвал не Тропинин и не Венецианов, а Федотов? Это вполне объяснимо. В отечественный, уже существовавший, жанр Федотов первый ввел анекдот, если, впрочем, не считать Брюллова с его tableaux de genre, вроде "Сна бабушки и внучки", которыя несомненно также чрезвычайно нравились публике (но только, как взятыя не из жизни нашего средняго сословия, оне не могли так обрадовать всю массу русских зрителей, как обрадовали ее "Утро чиновника" и "Сватовство маиора"). Однако я думаю—всякий согласится, что успех мастера у современников отнюдь не безусловное доказательство его художественной ценности и исторической значительности, тем более, что в данном случае успех был вызван "анекдотизмом" Федотовских картин, т. е. стороной хотя не наиболее дурной, но для современнаго нам вкуса—наименее важной.

    Итак, если общераспространенныя мнения об историческом значении Федотова к сегодняшнему дню совершенно выветрились, стали пустым местом, то чем мы их заменим? До сих пор как раз эти суждения были непреложны, а толкования Федотовскаго мастерства, оценка его художественнаго облика беспрестанно менялись, как частность, как нечто второстепенное. Но теперь... Теперь, повторяю, помимо нашей воли возникает тревожный вопрос: а сам Федотов, как и за что мы ценим сейчас этого мастера? Посильный ответ и является нашей задачей.

     

    История оценок Федотова

    Подтвердим теперь исторической справкой справедливость наших слов, что затверженныя нами толкования значения Федотова на самом деле совершенно выветрились и не выдерживают критики. Мы ограничим справку разбором трудов наиболее существенных, т. е. способствовавших построению исторической схемы или ее видоизменявших.

    Первой попыткой утверждения Федотова являются "Воспоминания" А. В. Дружинина, вышедшия из печати на следующий же год после смерти художника. Названный автор не играл какой-либо заметной роли в жизни русскаго искусства, не был он также и теоретиком искусства и не искал исторических обоснований своим мнениям, — потому мы к его голосу прислушаемся, как к голосу profanum vulgus, того "народа непосвященнаго", который своим бесхитростным восторгом дал первое утверждение Федотовским опытам.

    Дружинин, во-первых, очень резко отличает уже созданное художником от того, что он мог бы дать в будущем:

    "Судьбе угодно было прекратить существование художника на самой первой ступени заслуг и известности; только ближайшие из друзей Павла Андреевича могут сказать о том, как слабы, ничтожны были его превосходные начатки перед теми неистощимыми сокровищами, которыя зрели в уме его".

    Во-вторых, обращаясь к этому будущему, автор категорически утверждает:

    "Только они (т. е. ближайшие друзья) сознавали с ясностью, что будущие труды нашего соотечественника, может быть, превзойдут труды сэра Давида Вильки и самого Гогарта".

    Таким образом, будущее художника, по словам одного из ближайших его друзей, намечалось с полной ясностью: он должен был превзойти ,самого Гогарта. Запомним эту оценку Федотова современником и перейдем к следующей.

    Вторым важным утвердителем заслуг Федотова был А. И. Сомов, и этот же автор дал первую попытку теоретическаго обоснования значения мастера в русской живописи. 3а четвертьвековой промежуток, отделяющий "Воспоминания" Дружинина от монографии Сомова (1878 г.), точка зрения на смысл поступательнаго движения нашего искусства решительно переменилась. Если современникам Федотова казалось целью громадной и драгоценной — переодеть Гогарта в русские мундиры и зипуны, то теперь, через 25 лет, такая цель значительно потускнела. Федотов воспринимается уже с точки зрения "post hoc", через плеяду, многочисленную и все продолжающую расти, передвижников. Бросалась в глаза однородность общественнаго восторга перед работами Федотова и перед созданиями Перова
    или В. Маковскаго, а также однородность или почти однородность тем и здесь и там; отсюда напрашивается вывод, который и сделал, не колеблясь, Сомов:

    "Автор картин "Сватовство маиора", "Свежий кавалер" и пр., колонновожатый той фаланги русских живописцев, которая трудится в наши дни над разработкой реальных, национальных, глубоко - осмысленных сюжетов".

    Однако, Сомов, как тонкий наблюдатель, не мог не видеть и даже сам нам указал, что

    "Федотов не имел ни учеников, ни непосредственных последователей", но все же он должен был связать Федотова с передвижниками, т. к. иначе Федотову грозила опасность очутиться в истории русскаго искусства в странном одиночестве. Не быть среди "академистов"—это значило быть в лагере передвижников; иного положения, вне этих двух лагерей, тогдашняя художественная мысль не представляла, а так как хронологически Федотов опередил передвижничество на десяток лет, то, следовательно, он их "колонновожатый", который "открыл новую, никем до него нетронутую жилу национальности и сатиры. Без Федотова еще долго, быть может, не гордилась бы наша художественная школа такими произведениями, каковы труды Перова, Прянишникова, Трутовскаго, Чернышева, Журавлева, В. Маковскаго и многих других жанристов".

    Итак, гипотеза была построена, построена весьма логично и, конечно, была с радостью принята передвижничеством, как и выгодная, и лестная. Действительно, передвижникам хотелось хоть какой-либо родословной. Они не могли сослаться ни на Иванова, который был для них слишком мудр и сложен, ни на Брюллова—для них слишком блестящаго и параднаго, ни на Венецианова, слишком бесхитростнаго и в те времена бесславнаго, между тем как Федотов явился знаменем очень удобным. Он прикрыл своей тенью слишком обнаженное западное происхождение и идеи и "руки" передвижников. Однако, именно потому, что Федотов, считаясь номинально родоначальником, в сущности был чужд передвижникам и не любим ими, они, не задумываясь, выделяли в нем все то, что хоть по видимости соприкасалось с передвижничеством, а остальное отбрасывали, как негодное.

     

    П. А. ФЕДОТОВЪ. Вдовушка.

     

    "Настоящими воплощениями духа творчества и таланта Федотова были только две картин — "Свежий кавалер" и "Сватовство маиора"... пишет В. В. Стасов. Другия картины Федотова либо сентиментальны (например, его "Вдовушка"), либо незначительны и неинтересны, и притом мало распространились в публике".

    Но и при этом весьма простом решении вопроса у Стасова остается недоумение:

    "Чудно и невообразимо то, что этому странному художнику было суждено сделаться впоследствии родоначальником целаго отдела русской живописи".

    Тем более чудно, что, по уверению названнаго авторитета, у Федотова не было ровно никаких данных для выпавшей на его долю участи.

    "Этот странный художник очень мало видел и читал, не имел понятия о том, что делается в Европе, голландцев не знал, Гогарта игнорировал и даже очень не любил (когда впоследствии узнал его), писал серыми, неумелыми красками"...

    Одним словом, "отец" у передвижников оказался престранный, от котораго сами дети, присмотревшись спокойнее и внимательнее, стали в поздний период своей деятельности почти отрекаться, но котораго усиленно навязывали им историки... Зачем?

    Перейдя к следующим деятелям русской художественной жизни—к "мир-искусникам", мы встретим любопытный ответ на наш вопрос. Новому движению должно было быть чуждо в Федотове и то, что было в нем от Брюллова (что отвращало от него передвижников), и то, что было—от анекдота (чем люб был он деятелям 70-х и 80-х годов). И действительно, А. Н. Бенуа, сохраняя в неприкосновенности сомовско-стасовскую гипотезу, только характернейшим образом ее дополняет.

    "Все дальнейшее русское искусство, —говорит только что названный историк—шло, почти вплоть до нашего времени, по стопам Федотова".

    Здесь все старое, кроме "почти"—в котором.. однако, вся суть дела. Федотовское "отцовство" теперь ограничено определенным периодом, и новое поколение отнюдь не записывает этого мастера в свою художественную генеалогию. А так как период, связанный с Федотовым, теоретиками новаго поколения был почти весь отброшен, как болезненный уклон русской художественной жизни, то такая же участь грозила и Федотову, тем более, что родство Федотова с "академистами" отрицалось теперь еще безусловнее, чем это делал Стасов. Чтобы выйти из тупика, потребовалась решительная переоценка федотовских произведений, оценка почти обратная той, что дали нам Сомов и Стасов. Все творчество Федотова, за немпогими исключениями, принимается теперь, как "случайное и недоговоренное", как "первыя пробы пера, далеко не выражающия личности художника", а основная ценность этого мастера переносится... в будущее.

    Прием уже однажды испробованный—Дружининым. Дружинину просветом в неразгаданное будущее казались феодотовския сепии, а Бенуа "Офицер в деревне", и равно убежденно они рисуют нам будущаго художника... Однако, изучая мастера, разве мы вправе идти далее его смерти?

    Итак, мы видим, что если Сомов в свое время связал воедино Федотова с передвижниками, то этим он хотел прославить и украсить и того и других, тогда как Бенуа, настаивая на той же связи, искал совершенно обратнаго, хотел умалить, ослабить передвижничество, выводя его из "случайных проб пера Федотова", почти не выражающих личности художника.

    После гипотезы, построенной "Миром Искусства", странность положения Федотова возросла в высокой степени. Что за несуразный "родоначальник", на котораго недоумевая и даже с опаской косились "дети", и про котораго внуки утверждали, что он строил козни равно и предку своему Брюллову, и потомству—
    передвижникам. Уж не редкий ли это гений, заглянувший далеко вперед? У нас нет веских оснований наименовать Федотова таким гением, но тогда кто же он? Этот вопрос должен был встать назойливой помехой перед каждым, вновь берущимся за исследование о Федотове.

    И действительно, в новом и крайне примечательном опыте утверждения Федотова, сделанном сравнительно недавно (1907 г.) Н. И. Романовым, мы наблюдаем настойчивыя попытки устранить каким-либо путем противоречия, накопившияся вокруг "Федотова", причем подход к теме значительно изменился в сравнении с предшествующими исследованиями. Выводы теперь, почти не отрываясь, следуют за внимательным наблюдением самого факта, т. е. произведений художника, теория слагается теперь почти исключительно из результатов наблюдения, и вот—рождается еще одна гипотеза. Она говорить нечто решительно противоположное тому, что сказал Сомов (а за ним Стасов и Бенуа):

    "Краски, образы и характер сатиры Федотова связывают его больше с русской жизнью и искусством первой половины XIX века, чем с периодом дальнейшаго развития после реформ. Федотов, как художник, завершает труды русских реалистов первой половины века".

    Впрочем, несмотря на то, что Романову удается обосновать вышеуказанное положение рядом точных примеров, ему самому этот вывод кажется слишком резким, слишком круто порывающим с традиционной гипотезой историческаго места Федотова, и он пробует смягчить свое наблюдение таким добавочным пояснением:

    "Федотова нельзя считать главой и основанием того реальнаго направления русской живописи, которое так пышно расцвело в творчестве передвижников... но, завершая своим творчеством старыя напластывания, он тем самым создал почву, которая была необходима для образования новаго слоя".

    Да ведь еще в большей мере, чем Федотов, завершал старыя напластывания Брюллов или Венецианов, а мы не станем утверждать, что Брюллов есть прямая причина появления Крамского, Венецианов—появления Репина, и столь же мало мы имеем оснований говорить, что без Федотова не было бы В. Маковскаго...
    Закончим на этой гипотезе нашу справку; она показывает нам, как много в современном понятии "Федотов" невернаго, противоречиваго, повторяемаго только по привычке. Без сомнения, такая путаница объясняется отсутствием каких-либо действительно твердо установленных итогов. Когда последний из цитованых нами авторов—Н. И. Романов—попытался установить некоторые из таких объективно-наблюденных выводов, то ему сразу пришлось нарушить обычное, ставшее от частаго повторения почти азбучной истиной, толкование. И это для нас—благоприятный знак. Если теперь, стремясь добыть о затверженных схемах и веря только глазу, мы придем к еще более необычайным итогам, то значит ли это, что мы сбились с пути? Где этот твердый и всем равно обязательный путь? Его еще только ищут...

     

     

    Еще по теме:

    П. А. Федотов. Судьба и творчество художника. Часть 1

    П. А. Федотов. Судьба и творчество художника. Часть 2

    П. А. Федотов. Судьба и творчество художника. Часть 3

    П. А. Федотов. Судьба и творчество художника. Часть 4

    П. А. Федотов. Судьба и творчество художника. Часть 5

    П. А. Федотов. Судьба и творчество художника. Часть 6

    П. А. Федотов. Судьба и творчество художника. Часть 7

    П. А. Федотов. Судьба и творчество художника. Часть 8

    П. А. Федотов. Судьба и творчество художника. Часть 9

     

     

     

    Категория: История искусства | Добавил: nik191 (16.10.2016)
    Просмотров: 72 | Теги: Федотов, творчество | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    » Block title

    » Яндекс тИЦ
    Анализ веб сайтов

    » Block title

    » Block title

    » Block title

    » Статистика

    » Block title
    senior people meet contador de visitas счетчик посещений

    » Информация
    Счетчик PR-CY.Rank


    Copyright MyCorp © 2016
    Бесплатный хостинг uCoz