nik191 Среда, 18.07.2018, 00:01
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
История. События и люди. [1443]
История искусства [199]
История науки и техники [184]

» Block title

» Block title

» Block title

Главная » Статьи » История. События и люди. » История искусства

Ф. И. Шаляпин. Творчество. Часть 3

Ф. И. Шаляпин                           П. Бучкин

 

 

Ф. И. Шаляпин

Творчество

(начало)

 

Монография Леонида Добронравова. Иллюстрации Петра Бучкина.

 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Певец

 

VI.

Искусство артиста, понимаемое не в узких пределах актерской техники, но именно как гармоническое сочетание элементов многих искусств, требует богатой одаренности художника, предоставляя ему громадный, неисчерпаемый материал для художественных построений.

Глубина и ценность творчества определяются не только средствами, какими владеет художник, но и охватом его замысла, целями его и намерениями.

Я не сторонник взгляда: „в искусстве важно не что, а как". Это однобокое, кривое воззрение давно пора сдать в архив родственных ему теорий. В искусстве важно и что и как. Замысел определяет собою исполнение, дает ему глубину и вещую значительность. Для кого искусство—забава, развлечение, „грациозная ненужность", для того—да! — важно „как". Пусть будет мизерен сюжет, но он так мило выполнен. Ах, очень, очень мило!

Художник, отмеченный Богом, во всем находит глубину, и как только прикасается к вещи обыденной и даже незаметной,—отношение его к ней является сюжетом, проникновение в предмет или явление вырастает до пределов грандиозной темы.

Создавая короля Филиппа II, Шаляпин превращает оперное „лицо" в явление сверх-театральное. Тут творчество артиста перестает быть творчеством рампы, „искусством авансцены": недостаточно обычной театральной критики для уразумения его смысла, значения, его красоты и глубины: необходимо применять другие приемы: этот образ должно рассматривать с точек зрения исторической, литературной, философской.

 

"Почему вы не стремитесь быть ближе к королю?
Вознаграждать умею..."
Ф. И. Шаляпин - король Филипп II в "Дон-Карлосе"  П. Бучкин.

 

Увы, с этим своим созданием Шаляпин очутился в положении человека, пришедшего на бал танцевать и встретившего там только хромых людей.

Перевоплощаясь в иное лицо, Шаляпин не только воссоздает внешний образ, яркий и выразительный: он показывает еще „нечто", что скрыто внешними линиями и красками, сущность образа, беспредельное, безграничное его содержание.

В этом смысле искусство Шаляпина не имеет границ, в чем каждый может удостовериться, посмотрев его несколько раз подряд в одной и той же роли. С каждым новым выступлением открывает он новые и новые черты в своем образе. Изучать этот процесс — то же самое, что пройти хороший курс эстетики, отличающийся от прочих курсов тем, что дает подлинное знание и понимание творческого процесса.

„Не тот большой художник,—писал В. Стасов М. Мусоргскому, — кто только фуги, руки и ноги знает и умеет, а у кого внутри растет и зреет правда, у кого внутри ревнивое и беспокойное, никогда не замолкающее чувство истины на все, на все"... (Письмо от 1876 г.).

Значение Шаляпина не в том заключается, что он создает образы яркие и совершенные, создает живых людей, не только в этом: но в том, что каждое созданное им лицо, при всей своей реальности, символично по внутреннему своему содержанию: из-за определенного лица выглядывает лицо человека вообще, пробуждая в нас гармоническое чувство нетленной красоты.

В этом лицо—мне хочется сказать: в лике человеческом -Шаляпин показывает новые, неведомые людям черты и заставляет любить их, навсегда врезая их в наше сердце. Видевший его Дон-Кихота или Бориса никогда уже не расстанется с ними, не может расстаться, ощущая веяние неизъяснимой духовной красоты.

Вспоминаю я слова одного из величайших гениев наших— М. Мусоргского, сказанные им в переписке с В. Стасовым, представляющей глубокое и пламенное сredо неукротимого и неутомимого искателя:

„художественное изображение одной красоты, в материальном ее значении,—грубое ребячество, детский возраст искусства,-писал М. Мусоргский.—Тончайшие черты природы человека и человеческих масс, назойливое ковыряние в этих малоизведанных странах и завоевание их—вот настоящее призвание художника.

 „К новым берегам- бесстрашно сквозь бурю, мели и подводные камни, „к новым берегам!-... В человеческих массах, как в отдельном человеке, всегда есть тончайшие черты, ускользающие от хватки, черты никем не тронутые: подмечать и изучать их в чтении, в наблюдении, по догадкам, всем нутром изучать и кормить ими человечество, как здоровым блюдом, которого еще не пробовали. Вот задача-то! Восторг и присно восторг!" (Письмо от 1872 г. Курсив везде— Мусоргского).

"Несколько лет спустя, Мусоргский еще раз повторяет свою мысль, говоря об оправдании. Задача художника:

"Жизнь, где бы ни оказалась; правда, как бы ни была солона; смелая, искренняя речь к людям—а bоut роrtant!"...

Эти задачи присущи творчеству Шаляпина, не изменяя ему никогда и ни в чем, но и жизнь и правда служат лишь подножием для тех его замыслов, где пред зрителем открывается какая-то особая жизнь, по отношению к которой жизнь видимая есть лишь слабое отражение.

VII.

Шаляпин—оперный артист, то есть—певец и актер, следовательно, творчество его определяется соединением двух художественных категорий: музыки (пения) и драмы, слиянием их в неразложимую целостность в моменты творческого процесса.

Эти же категории намечают пути, какими должен идти изучающий творчество Шаляпина.

Остановлюсь на музыкальной стороне его гения.

—    Что такое музыка?

Предложите этот вопрос нескольким лицам, и вы услышите:

—    Музыка - это когда играют на рояле.
—    Музыка—ноты.

Также еще говорят:

—    Сыграй на музыке.

Большинство понимает музыку в смысле звуков, извлекаемых из музыкальных инструментов, смешивая форму музыки с содержанием. К этому большинству принадлежит не только широкая публика, но и многое множество специалистов, презрительно окрещенных Мусоргским „канцелярии немецкого музыкального цеха вахтерами".

Ложное представление о музыке глубоко укоренилось, и изменить его очень трудно, тем более, что оно санкционировано многими специалистами-профессионалами или, точнее,—ремесленниками музыкального цеха.

—    Что же такое музыка?

Случалось ли вам, сидя в своей комнате у открытого окна, прислушиваться к городскому шуму?

Закройте глаза и прислушайтесь: сначала вы будете различать каждый звук в отдельности. Вот, с грохотом и гулом и звоном, мчится по улице трамвай; вот гудок автомобиля; стук на мостовой извозчичьих дрожек, шаги прохожих: крик разносчика, или бабы: „спелая ягода малина", в которой чуткий слух Мусоргского уловил „септиму не русского происхождения".

Продолжайте слушать. Постепенно отдельные звуки теряют свою окраску, тускнеют, очертания их сглаживаются, стираются; они удаляются и удаляются, слипаясь в нестройный гул; чем дальше, тем становится он стройнее.

Уже можно в нем уловить определенный тон и в нем—основную ноту, звук, выделяющийся из хаоса прежних нестройных, резких шумов, новый и нисколько не похожий на них.

Звук этот—звук города, звук жизни, звук движения, ибо жизнь есть беспрерывное движение. Один из исследователей природы музыки, Иосиф Берглингер, в „Восточном сказании о силе музыки" называет этот основной звук движения звуком „обращения великого колеса времени".

Можно ли этот звук назвать музыкой? О, конечно, нет. Но музыку образует бесконечное и разнообразное сочетание всех звуков, слышимых в природе.

Весь мир отражается в музыке.
Певучесть есть в морских волнах,
Гармонии в стихийных спорах.
И стройный мусикийский шорох
Струится в зыбких камышах.
Невозмутимый строй во всем,
Созвучье полное в природе...
(Ф. Тютчев).

Кому случалось бывать в степи, тот знает, что степь поет тысячами звуков и их оттенков, почти неуловимых.

Все в природе звучит, все поет. Поет ночь, поет тишина, поет родник в лесу. Всюду звуки, звуки предвечной тайны, всюду и во всем слышен ее вещий голос.

На мир дневной спустилась завеса;
Изнемогло движенье; труд уснул;
Над спящим градом, как в вершинах леса,
Проснулся чудный, еженощный гул...
Откуда он, сей гул непостижимый?
Иль смертных дум, освобожденных сном,
Мир бестелесный, слышный, но незримый.
Теперь роится в хаосе ночном?..
(Ф. Тютчев).

В звуках бьется не только жизнь мира в тот миг, когда мы прислушиваемся к ним, в них сокрыто все прошлое и будущее, сокрыта вечность; в них слышится звон цепи, соединяющей прошлое с настоящим.

Дано услышать это лишь тому, кто может, забыв день сегодняшний, погрузиться в созерцание звуков хотя бы на краткий миг.

Я там заслушивался пенья
Великих средиземных волн.
И песнь их, как во время оно,
Полна гармонии была,
Когда из их родного лона
Киприда светлая плыла...
(Ф. Тютчев).

Эта стихия вечности чувствуется в пении Шаляпина, когда он поет древние напевы, как, например, еврейский гимн на древнееврейском языке. Он пробуждает в нас воспоминания о сожженной солнцем пустыне иудейской, о древней истории древнего народа, о тех людях, которые давно когда-то пели такие же напевы.

Музыка слышится не только во внешней природе, в видимом мире. Музыка таится в самой душе человека, в сокровенных тайниках ее.

Есть целый мир в душе твоей
Таинственно-волшебных дум;
Их заглушит наружный шум,
Дневные ослепят лучи:
Внимай их пенью и молчи!..
(Ф. Тютчев).

Музыка всюду сопровождает нас. В колыбели дитя слышит баюкающий напев матери или няни: вырастая и мужая, с песней живет свой век до могилы, и даже в самую могилу провожают его надгробным пением.

В нашей памяти часто живут одни мотивы, без слов, неизвестно, где слышанные, а, может быть, и не слышанные, но врожденные нам. Вспомнишь какой-нибудь мотив — и он тронет за душу: на мгновенье вздохнется и грустно и легко; словно легкое дуновенье овеяло ласкою наше сердце, и на миг мы стали лучше, чище, просветленнее.

Музыка наполняет нашу душу то радостью, то печалью, беспредметною, невыразимою словом, но реальною и ощутимою до боли.
Тайна есть в этом влиянии музыки на сердце человеческое.

„Музыка,—говорит Иосиф Берглингер, — то единое искусство, которое сводит все противоречивые движения души на одни стройные созвучия, коими живописует и радость, и скорбь, и отчаяние, и благоговение... создает то светлое состояние души, когда все в природе для нас естественно, истинно, прекрасно... когда мы роднимся со всем живущим и... смотрим на мир, как будто сквозь сумрак приятного сновидения"...

 

 

(Продолжение)

 

По материалам журнала "Нива" № 36, 1918 г.

 

 

 

Еще по теме:

Ф. И. Шаляпин. Творчество. Часть 1

Ф. И. Шаляпин. Творчество. Часть 2

Ф. И. Шаляпин. Творчество. Часть 3

Ф. И. Шаляпин. Творчество. Часть 4

Ф. И. Шаляпин. Творчество. Часть 5

Ф. И. Шаляпин. Творчество. Часть 6

Ф. И. Шаляпин. Творчество. Часть 7

Ф. И. Шаляпин. Творчество. Часть 8

Ф. И. Шаляпин. Творчество. Часть 9

Ф. И. Шаляпин. Творчество. Часть 10

Ф. И. Шаляпин. Творчество. Часть 11

 

 

 

 

Категория: История искусства | Добавил: nik191 (01.05.2018)
Просмотров: 88 | Теги: творчество, Шаляпин | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
» Block title

» Яндекс тИЦ
Анализ веб сайтов

» Block title

» Block title

» Block title

» Статистика

» Block title
senior people meet contador de visitas счетчик посещений

» Новости дня

» Block title


Copyright MyCorp © 2018
Бесплатный хостинг uCoz