nik191 Понедельник, 25.09.2017, 00:07
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
История. События и люди. [1498]
История искусства [166]
История науки и техники [182]

» Block title

» Block title

» Block title

Главная » Статьи » История. События и люди. » История искусства

А. И. Герцен. К 105-й годовщине со дня рождения (март 1917 г.). Часть 4

 

Материал из журнала "Нива" за март 1917 год, посвященный 105-й годовщине со дня рождения А. И. Герцена.

Все даты по старому стилю.

 

А. И. Герцен


род. 25 марта (ст. ст.) 1812 г.


Очерк А. В. Амфитеатрова

(Начало)

 

„Славяне" московского толка, выродившиеся впоследствии просто в „квасных патриотов" и даже не без полицейского оттенка. остались противны и враждебны Герцену до конца дней. Но даже им, слепо ненавидящим и враждующим, подсказывало некое смутное чутье, что из врагов их, западников, Герцен более всех русский, богаче всех национальным чувством, а, следовательно, и не безнадежен для руссизма. Он очень долго оставался в близкой дружбе с идейно честными вождями славянофильства: К. С. Аксаковым, братьями Киреевскими, хорош был с Хомяковым, за каковые приязни получал жестокие выговоры от нетерпимого Белинскаго. На обеде в честь историка-западника Т. Н. Грановскаго, при едва ли не последней попытке московских славянофилов и западников побрататься, славянофилы выказали западнику Герцену особое внимание и расположение, Иван Киреевский даже умолял Герцена переменить свою неподходящую к его русскости немецкую фамилию и писать ее на русский манер через "ы": "Герцын" А Шевырев, обнимая Герцена, восклицал:

—    Ничего, он и с „е" хорош, он и с „е" русский.

С исконным врагом своим, историком-публицистом М. П. Погодиным, пятидесятилетний Герцен дружески встретился в Эмсе и, не найдя, конечно, никаких точек сочувствия со старым славянофилом в области политической, нашел не одну в области национального чувства. В последнее десятилетие жизни неотступная жажда России волновала Герцена мучительно. Он был достаточно силен волею, чтобы не проиграть своей исторической роли неосторожным возвращением на родину, в порядке частного помилования. Но было бы глубокою ошибкою причислять его к слепому сонму самодовольных эмигрантов, которые держатся за свое изгойство, как за возвышающий их мученический пьедестал.

Отрицательное отношение Герцена к эмиграции, как чужой, так и собственной, высказано им множество раз, а всего резче в беседе, сохраненной Белоголовым:

—    Бога ради, уговорите вашего приятеля не делать этого; эмиграция для русского человека вещь ужасная; говорю по собственному опыту; это не жизнь и не смерть, а это нечто худшее, чем последняя,—какое-то глупое, беспочвенное прозябание. Мне не раз приходится раздумывать на эту тему, и,—верьте, не верьте,—но если бы мне теперь предложили на выбор мою теперешнюю жизнь или сибирскую каторгу, то, мне кажется, я бы без колебаний выбрал последнюю. Я не знаю на свете положения более жалкого, более бесцельного, как положение русского эмигранта.

Уже воспоминания Герцена о старых эмигрантах сороковых и пятидесятых годов (Печерин, Сазонов, Энгельсоны, Кельсиев и др.) полны скептицизма, а иногда звучат и презрением. Тем острее должно было выявиться его отношение к эмиграции новой, хлынувшей главным образом в Швейцарию во второй половине шестидесятых годов.

 

 

Ученики Добролюбова и Чернышевского, участники „Молодой России" и „Земли и Воли", товарищи Михайлова, Серно-Соловьевич, Утин и др. не годились в компанию Герцену, он — в компанию им. Нечаев приводил его в ужас, „нечаевщина" внушала ему отвращение. Он был в восторге от нигилиста Базарова в тургеневских „Отцах и детях", но выродившиеся Базаровы живой яви были ему глубоко противны, и он говорил о них не лучше, чем в романе Павел Петрович Кирсанов о самом Базарове. „Базаров—Бог перед этими свиньями!"—пишет Герцен Огареву в 1868 году, взбешенный безобразным отношением к нему Серно-Соловьевича и других „Собакевичей и Ноздревых нигилизма". А они громогласно проповедовали, что Герцен — „московский барин", который еще годится, пожалуй, лишь на то, „чтобы умереть на баррикаде, да на баррикаду-то он не пойдет". Конечно, не все молодые эмигранты относились к Герцену так оскорбительно. Мы имеем тому живого свидетеля, знаменитого шлиссельбуржца Германа Александровича Лопатина, полного восторгом к памяти великого писателя, которого он успел знать лично в Ницце и Женеве. Но большинство было несомненно против Герцена—до ненависти, даже посмертной.

 

 

Когда Герцен рассуждал спокойно, он правильно и точно определял первоисточник этой плачевной вражды:

„Общее между нами было слишком обще. Вместе идти служить, по французскому выражению, вместе что-нибудь делать —мы могли; но вместе стоять и жить, сложа руки, было трудно".

Разложение людей в вынужденной бездеятельности эмиграции до состояния живых трупов, поддерживаемых в существовании единственно злостью на себе подобных, в состоянии вполне оценить только тот, кто лично изведал несчастный и жалкий быть русских колоний в Швейцарии и Париже, с их самоубийственным "варением в собственном соку". Говорить об этом подробно не стоит. Достаточно сказать, что не было грязной клеветы, которая не была бы взведена на Герцена его заграничными соотечественниками. Включительно до „денежной нечестности", выразившейся в том, что он отказался дать на расхищение чужие, вверенные ему деньги.

Примешивалось однако к этому и многое другое, в чем Герцен боялся самому себе признаться, чтобы не похоронить себя заживо собственными руками. На нем сказались время, поколение и долгое отчуждение от России. Уже в статьях -"Ѵеrу dangerous!" (1858) и „Лишние люди и желчевики" (1860) Герцен явил себя человеком сороковых годов, который не в состоянии был ни принять Чернышевского с Добролюбовым, ни выставить в противовес им, для нового поколения, собственное положительное учение, с программою не только обличений или политических реформ аn hос, но и глубокого социального перестроя, к которому устремилась молодая, сплошь материалистическая Русь.

 

 

Герцен понимал пропасть, открывшуюся между ним и революционною молодежью, но переродиться не мог и не хотел, а иных средств к искреннему сближению не было. Притворяться же, в угоду современности, и бежать покладистым льстецом за колесницею каких бы то ни было триумфаторов было вне натуры Герцена, до дна искренней и прежде всего критической. Разочарованный, с горечью в разбитом сердце, но со стоическою выдержкою, похоронил он—еще недавно столь славный и необходимый, а теперь ненужным ставший— "Колокол". А вскоре и сам лег в могилу на кладбище Сimiez в Ницце, где теперь высится его бронзовая статуя, отлитая Забелло и воспетая Надсоном.

Молодежи Герцен, не догнал, а от своих сверстников и ровесников ушел слишком далеко вперед. Поэтому пожилые годы столь общительного человека свелись чуть не к круглому одиночеству, по крайней мере, со стороны России. Свое влияние на русскую публику Герцен проиграл покровительством польскому восстанию 1808 года. Он предчувствовал морально-политическую опасность этого риска и шел на него с величайшею неохотою, понукаемый Огаревым и Бакуниным. Они же, дозрев сами до отрицания всех, исторически выношенных, искусственных граней человечества, во имя всемирного гражданского союза рас, племен и народов, не рассчитали, что Россия еще не доразвилась до той же космополитической точки зрения, и нашли камень преткновения на национальном фанатизме, искусно пробужденном в тогдашнем обществе усилиями и талантом другого знаменитого русского публициста, М. Н. Каткова. Последний в то время только что свернул с пути прогрессивно-обличительного на путь реакции и усердствовал в ней со всем рвением фанатического неофита.

Все это дословно было предсказано Герцену еще тогда же, в 1863 году, эмигрантом-крестьянином Мартьяновым, впоследствии ушедшим в Сибирь за письмо к Александру II о необходимости „мужицкого земского царя":

- Вы не сердитесь на меня, Александр Иванович,—так ли, иначе ли, а „Колокол" - то вы порешили. Что вам за дело мешаться в польские дела? Поляки, может, и правы, но их дело шляхетское, не ваше. Не пожалели вы нас, Бог с вами, Александр Иванович.

Агония „Колокола" была агонией Герцена, смерть „Колокола" была смертью Герцена. Умереть в пятьдесят восемь лет было рано по его могучим жизненным силам. Неправда и то, будто он пережил свой талант, как уверяли его разнообразные враги, даже в некрологах. Достаточно перечитать его предсмертные статьи и „Арhоrismata", чтобы видеть прежнего Герцена и даже более зрелого и сильного, чем прежде. Но нельзя не согласиться и с тем, что к году смерти своей Герцен доиграл на сцене истории роль свою до конца.

 

 

И в Европе, где смерть избавила его от зрелища ликований ненавистной ему бисмарковщины и прусской солдатчины, восторжествовавших над его любимою Францией и надолго смявших под ноги демократические надежды народов. И особенно в России. Великий разрушитель дворянства умер на могиле, которую он вырыл своему сословию, разрушив его кормильца и поильца, — крепостное право. С гибелью главной дворянской привилегии потеряло смысл также и бытие "кающегося дворянина". А вместе с тем, дворянская оппозиция, революция богатых собственников, быстро перелилась в революцию всесословную, разночинную и придвинулась к порогу революции пролетарской.

В революции же пролетарской, в революции четвертого сословия, Герцену уже не предвиделось места. Грандиозный публицистический талант— большая часть Герцена, его материальная состоятельность и обеспеченность—часть меньшая, но столько же необходимая, чтобы был Герцен. Герцен был состоятельно независим сам и говорил пред состоятельною и однородною аудиторией, с единством которой ему было легко взаимопонимание. Все это условия чрезвычайно важные и уже неповторимые. Революционер-публицист, по преимуществу политический, на Герценов лад, в одиночку упрочившийся, блистательный фразеолог-разрушитель на капиталистическом фундаменте, кончил свою историческую роль. Фразеология требует много времени и у оратора и у слушателей, а время обусловливается материальной обеспеченностью. Пролетарская революция, сжатая в короткий досуг немногих часов между работой ради хлеба насущного и сном, должна была поневоле принять за правило экономию слова и, в суровой дисциплине фактических доказательств и повелевающих формул, почти совершенно упразднила фразеологию. Голая, твердо усвоенная схема-программа победила красоту бегучих, чеканных силлогизмом. Вообразите же себе Герцена без силлогизма, Герцена без фразеологии! Это - Пушкин без стиха, это - Репин без красок!

Мы видели, что рознь породы, класса и приемов сказалась враждебно уже в первых встречах старого Герцена с предтечами и начинателями русской пролетарской революции. Уже Чернышевский и Добролюбов казались Герцену очень опасными, а Герцен уже Чернышевскому и Добролюбову - либеральным барином, спевшим свою песню. Не даром же под конец жизни Герцен разошелся и с Бакуниным, смущенный страшною прямолинейною последовательностью, с которой тот вышел за круг революции русской, чтобы очертиться еще более широким и грозным кругом революции мировой.

 

 

И, тем не менее, великое имя Герцена; помимо его литературной громадности, бессмертно и остается любимейшим преданием русской революции и святейшим образом в иконостасе русской свободы. Русский Мир широко шагнул вперед... Но, в могучем марше его, звучны, еще, да и вечно звучать будет Герценова запевка: чудный голос и пламенная искренность певца, посланного сто лет тому назад родиться на Руси, чтобы научить его песне о свободе.

 

 

Жизнь, нарастая, обгоняет Герценовы планы и мечты, но она никогда не в состоянии обогнать Герценова доброжелательства, Герценовой любви, Герценовой веры в народ и будущую Россию.

 

 

Еще по теме:

А. И. Герцен. К 105-й годовщине со дня рождения (март 1917 г.)

А. И. Герцен. К 105-й годовщине со дня рождения (март 1917 г.). Часть 2

А. И. Герцен. К 105-й годовщине со дня рождения (март 1917 г.). Часть 3

 

 

Категория: История искусства | Добавил: nik191 (10.04.2017)
Просмотров: 58 | Теги: А. И. Герцен | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
» Block title

» Яндекс тИЦ
Анализ веб сайтов

» Block title

» Block title

» Block title

» Статистика

» Block title
senior people meet contador de visitas счетчик посещений

» Новости дня

» Block title


Copyright MyCorp © 2017
Бесплатный хостинг uCoz