nik191 Вторник, 25.04.2017, 09:41
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Дневник | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
Исторические заметки [203]
Как это было [333]
Мои поездки и впечатления [26]
Юмор [9]
События [52]
Разное [12]
Политика и политики [25]
Старые фото [36]
Разные старости [26]
Мода [224]
Полезные советы от наших прапрабабушек [226]
Рецепты от наших прапрабабушек [176]
1-я мировая война [1263]
2-я мировая война [97]
Русско-японская война [1]
Техника первой мировой войны [269]
Революция. 1917 год [105]
Украинизация [10]

» Друзья сайта
  • Хочу квартиру
  • Наши таланты
  • История и современность

  • » Архив записей

    » Block title

    » Block title

    » Block title

    Главная » 2017 » Апрель » 2 » Украинизация. Скоропадщина. Расплата
    08:14
    Украинизация. Скоропадщина. Расплата

     

    По материалам периодической печати.

     

    Сейчас на Украине среди "свидомых" очень модным стало прославление времен "самостийности" 1917-1921 годов, особенным уважением пользуется гетман П. П. Скоропадский и времена его гетманства.

    Привожу один из эпизодов этого "славного" времени, почерпнутый мною из газеты Северная коммуна 1918 г.  № 168, за 1 декабря.

     

     

    Расплата


    В Киеве стучат топоры. Народ украинский строит эшафот для своей буржуазии.

    Когда-то говорили: „Если Бог захочет наказать человека, то он отнимает у него разум". Не знаю, какая теперь ориентация у Бога, но буржуазию он, по-видимому, решил наказать— он разум у нее отнял.

    Месяца два тому назад я жил на Украине, наблюдал тамошние порядки и удивлялся тупости и недальновидности капиталистов, мелких буржуа и той слякоти, которая называлась у нас „интеллигенцией"!

    Все эти насекомые, жившие на теле народа и питавшиеся его кровью, были уверены, что Скоропадский и скоропадщина —„это навсегда". Все были уверены, что народ украинский придушен окончательно.

    И как они злорадствовали! Как издевались над ним!

     

    Помню, как однажды на Крещатике меня остановил один из моих бывших знакомых, адвокат, очень видный, очень „рррадикальный", когда-то также „пострадавший за народ".

    — Слыхали про помещичьи отряды? — крикнул он мне, задыхаясь от радости:— секут.
    — Чему же вы радуетесь?
    — Радуюсь и не скрываю радости. Так и надо этому мужичью. Им кнут нужен.

    Я смотрел на великолепного адвоката, отличного оратора, общественного деятеля, председателя различных обществ, и думал:

    — Неужели этот болван не знает, что выпороть одного крестьянина - это сто могил для представителей буржуазии?

    Но никто не понимал. Злорадство ослепляло и затемняло разум.

    В другой раз, в театре, ко мне подошел "брат писатель", маленький репортер какой-то московской газеты.

    Он чувствовал себя здесь „эмигрантом" и всем рассказывал:

    — Меня уже хотели повести к стенке, но меня спасла женщина, прекрасная, как солнце. Она принесла мне ключи от „Гороховой два", заплакала и сказала "беги"...

    Репортер был маленький, прыщеватый, уродливый, но все верил, что его спасла женщина, прекрасная, как солнце...

    — Вы, кажется, уроженец Полтавской губернии?—спросил он меня.
    — Да, я уроженец Полтавской губернии.
    — Кажется, Переяславского уезда.
    — Совершенно верно.
    — Знаете, вероятно, село Старое? Там сахарный завод.
    — Знаю. В этом селе я родился и провел свое детство.
    — Вот как! Так хотите знать, что там произошло?
    — Я знаю...
    — Знаете, тем лучше. Так им, подлецам, и надо. Так и нужно было с этими мерзавцами.


    А произошло в с. Старом следующее:

    Отрядом повстанцев, скрывавшимся в ближайшем лесу, было совершено нападение на Старинский завод. Ничего не трогали. Только обезоружили белогвардейский элемент и расстреляли директора и трех помощников?

    На следующий день прибыл карательный отряд. Брат директора, Эльман заявил начальнику отряда:

    - Тут евреи в сто раз хуже крестьян. Они сплошь большевики.

    И началась „потеха".

    В с. Старом живет около тридцати еврейских семейств. Карательный отряд рассыпался по еврейским квартирам и стал вытаскивать оттуда мужчин.

    На вопрос: ,,Куда вы нас ведете?“  следовал наглый циничный ответ:

    - Топить!

    Помощник бухгалтера, восьмидесятилетний старик Спектор от старости не мог быстро ходить и его под руки потащили к пруду! По дороге избивали его нагайками.

    Когда стали вытаскивать из квартиры мелкого торговца Невзлина, на шею бросился двенадцатилетний сын его, реалистик, с криком:

    — Не пущу папу. Берите меня также.
    — Что ж, можно и его!—решил, смеясь начальник отряда:—В пруду для всех хватит места.

    И мальчика также потащили топить...

    Всех загнали в пруд. Немного вдали стояли матери, жены, сестры и дочери истязуемых, оглашая воздух криками и мольбами о пощаде.

    Их отгоняли нагайками, но они не уходили. Тогда начальник отряда заявил:

    — Если не уйдете, будем насиловать...

    Женщины бросились бежать. Наступила тишина.
    Один из стоявших в воде, Шиманко, ремесленник, свалился и больше уже не вставал...

    — "Слушай, Израиль! Бог наш, Господь наш—Бог един"—зашептали евреи слова древней молитвы.

    Еще кто-то упал и скрылся под водой.

    Маленький реалистик Незлин стал захлебываться. Отец окоченевшими руками поднял его, подполз к берегу и стал умолять негодяев спасти его сына.

    Мальчик стал выбираться на берег, но один из усмирителей-мерзавцев прикладом раскроил ему череп. Кровью и мозгом покрылась трава...

    Четыре часа простояла толпа в воде. Еще несколько человек утонуло и, конечно, утопили бы всех, но кому-то из крестьян удалось сообщить о происходившем в Переяслав и оттуда получилась телеграмма: прекратить „забаву".

    Всех евреев избили до полусмерти, после чего разбили и разграбили их дома.

    Об этом в киевских газетах ничего не писали. Та сволочь, которая называется „киевской печатью", о таких вещах не пишет.

    Холопы, у которых поднимается рука, чтобы написать „его светлость ясновельможный пан гетман", действуют не страх, а за совесть. Киевским лакеям печати невыгодно сообщать об „усмирениях".

    Но об усмирении в Старом знали все и... злорадствовали.

    Толстомордые спекулянты и холопы их — журналисты, адвокаты и др. радостно говорили:

    — Так им и надо! Это их отучит от большевистских наклонностей.

    А нечто подобное происходило в каждой деревне. Буржуазия распоясалась во всю. Она почуяла запах крови и ликовала, ликовала.

    Теперь наступил час расплаты. Черные дни наступают для буржуазии.

    В Киеве стучат топоры. Это украинский народ строит эшафот для буржуазии...

    Наступил, наступил час расплаты.

    О. П. Д‘Ор.

     

     

    Не напоминает ли вам это то, что происходит на юго-востоке Украины в наше время?

     

     

    Еще по теме:

    О Украине, украинцах и "мове"

    Украинизация. 1917 год. Предисловие

    Украинизация (первая половина марта 1917 года)

    Украинизация (вторая половина марта 1917 года)

    Украинизация. Чего хотят некоторые „украинцы" (апрель 1917 г.)

    Украинизация. Скоропадщина. Расплата

     

     

     

    Категория: Украинизация | Просмотров: 44 | Добавил: nik191 | Теги: Скоропадский, украинизация, Расплата | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    » Календарь
    «  Апрель 2017  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
         12
    3456789
    10111213141516
    17181920212223
    24252627282930

    » Block title

    » Яндекс тИЦ
    Анализ веб сайтов

    » Block title

    » Block title

    » Block title

    » Статистика

    » Block title
    senior people meet contador de visitas счетчик посещений

    » Новости дня

    » Block title


    Copyright MyCorp © 2017
    Бесплатный хостинг uCoz