Лики городов. Одесса - 8 Октября 2016 - Дневник - Персональный сайт
nik191 Суббота, 10.12.2016, 11:49
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Дневник | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
Исторические заметки [159]
Как это было [301]
Мои поездки и впечатления [26]
Юмор [10]
События [49]
Разное [17]
Политика и политики [21]
Старые фото [36]
Разные старости [26]
Мода [181]
Полезные советы от наших прапрабабушек [220]
Рецепты от наших прапрабабушек [162]
1-я мировая война [1109]
2-я мировая война [97]
Русско-японская война [1]
Техника первой мировой войны [229]

» Друзья сайта
  • Хочу квартиру
  • Наши таланты
  • История и современность

  • » Архив записей

    » Block title

    » Block title

    » Block title

    Главная » 2016 » Октябрь » 8 » Лики городов. Одесса
    06:42
    Лики городов. Одесса

     

    Материал из журнала "Пробуждение" № 11 за 1916 год.

    Во всех материалах по старым газетам и журналам сохранена стилистика и орфография того времени (за исключением вышедших из употребления букв старого алфавита).

     


    Лики городов


    Очерки Петра Пильскаго


    ОДЕССА


    Ее я увидел светлой, золотой осенью.

    Уже сентябрь, а здесь все еще стоит и не уходит горячее, знойное лето. Цветут цветы, горят глаза и лица, звенит смех, на улицах толпа.

    Ах, вы не знаете этой разноликой толпы международнаго юга!

    Одесса—город толпы, город улицы. Харьков—тишина и покой. Одесса— шум и гомон.

    Пойдите по Дерибасовской, этой красавице-улице красавца-города.

    Первое впечатление: Одесса город лодырей. Будто никто ничего не делает. Все кругом—какие-то счастливые бездельники. Сидят на скамьях под деревьями, глядят на небо и зевают, томясь от жары и ничегонеделания.

    В Одессе я первый раз.
    И я поражен, пленен, заворожен ей, этой легкомысленной, хохочущей, жизнерадостной, страстной, веселой южанкой. Ни один город не имеет столько верных патриотов.

    Одессит—тип.
    Это—русский марселец. Легкомысленный хвастун, лентяй, весь внешний, великолепный лгун, задорный шутник.
    Как жаль, что у него, этого лгуна и этого взрослаго шалуна, нет своего Додэ, нет своего одесскаго романа, своего героя, имя котораго стало бы нарицательным.    
    Где одесский Тартарен, как есть он у французов—из Тараскона?
    Почему?
    Я думаю потому, что роман длинен, немного массивен.

    В Одессе все должно быть легко и летуче. Но у нея есть свои поэты, и ее воспели даже на итальянский лад, с итальянскими мягкими звуковыми тонами в... русских словах. Стихотворение не первой молодости, шутливое, но его стоит узнать все; я приведу отрывок:

    O sona more, divo son
    Odessa, mai i costa.
    I piance, piance, opianen
    Capitel vina Costa...

    А надо вам сказать, что это Costa—фамилия знаменитаго когда-то в Одессе... ресторатора, и одесситы приписывают это стихотворение... Пушкину.

    Город, где смесь одежд и лиц переносит вас в атмосферу такой далекой, зарубежной, международной ярмарки, шумнаго и радостнаго базара, с десятками наречий, тысячами профессий, приморскими, портовыми кабачками, где английские матросы вступают с русскими в самую свирепую, кровавую битву, и дерутся уже не кулаками, а бочонками, заменяющими стулья и табуреты.

    Откройте четвертый том Куприна и еще раз прочтите разсказ «Гамбринус». Помните, там есть музыкант Сашка-еврей,-«кроткий, веселый, пьяный, плешивый человек, с наружностью облезлой обезьяны, неопределенных лет».

    «Проходили года, сменялись лакеи, в кожаных нарукавниках, сменялись поставщики и развозчики пива, сменялись сами хозяева пивной, но Сашка неизменно каждый вечер к 6-ти часам уже сидел на своей эстраде со скрипкой в руках и с маленькой, беленькой собачкой на коленях, а к часу ночи уходил из Гамбринуса, в сопровождении той же собачки-Белочки, едва держась на ногах от выпитаго пива».

    Так было 10 лет тому назад, так осталось и по сейчас, и весь «Гамбринус» тот же самый, и на том же самом месте неизменно, по-прежнему, сидит и играет на своей скрипке этот Сашка, общий любимец, побеждающий грубыя сердца этих пьяниц, видавших виды, опасность и смерть людей. Этих и других кабачков, ресторанов, кофеен, пивных и винных погребов десятки на каждой улице и все они гудят, стонут, зовут и поют, как поет и зовет весь этот город-чудо, город-легенда, суматоха и стон.

    Приезжайте в Одессу, приезжайте в Одессу!

    Вы, утомленные желтыми туманами севера, больные и будто обреченные; вы, увядающие и опускающиеся в забытых людьми и Богом заглохших городах и спящих селах; вы, ищущие радостнаго и беззаботнаго веселья, в чьих жилах течет буйная и нетерпеливая кровь, и вы, странные и загадочные люди, носящие в душе мечту о самоубийстве, разочарованные, уязвленные совестью, неудавшиеся гении с разбитой жизнью и раздраженной печенью—все приезжайте сюда!

    Шопенгауер был пессимистом и женоненавистником, но только потому, что он никогда не был в Одессе. И—ах! Зачем никто ему не шепнул, что на свете есть такой великолепный, лечебный и целебный пункт, и почему среди разных «климатических» станций нигде не упоминается про Одессу? Разве боли духа не требуют климатических станций? Приезжайте! Впрочем, как хотите! Что до меня, отныне я знаю наверное, что никогда не кончу с собой. Я просто возьму билет прямого сообщения «Петроград—Одесса» и буду долго-долго, весело и красиво жить.

    А какой он любопытный этот город. Заметьте, не любознательный, а любопытный. Вы знаете разницу? Она так проста. Любознательность всегда ставит вопрос: «зачем».

    Любознательность—целесообразна, систематична и последовательна. Любопытство не знает ни цели, ни системы, оно знает только: «почему?» И на этот вопрос ответ один: «потому что хочется знать».
    Одесса и последовательность, это—непоследовательно. Одесса и систематичность, это—nonsens.

    Любознательность—черта мужская. В ней много «М».
    Любопытство—женское начало, оно—«Ж»,—и как же вы хотите, чтобы Одесса не была любопытна!
    Она падка поэтому до зрелищ, ея толпа соберется вокруг упавшей лошади и залаявшей собаки, жадная до всяких впечатлений, готовая слушать и смотреть все.

    Поэтому-то Одесса такая театралка. Сцена—ея Бог, актер—ея кумир. И потому же она не читательница. Здесь книги лениво разрезаются, томы не дочитываются, все проглядывается спешно, нервно, между делом, шутя и наскоро, с любопытством, но без знания.

    Одесса это иллюзион и фельетон, будто всю жизнь здесь, и ея темп, и ея лицо, и ея ум окрасила Женщина.
    Разбросала душистые цветы, страшно пьянящие запахи, раскидала клумбы,
    забила фонтанами, населила жизнь призраками, обманчивыми мечтами и красивой прихотью, изменой и чувствительностью, нежностью и легкомыслием, суетой и нарядностью, огласила воздух милой песнью и воркующими голосами, осветила панели и улицы цветными огнями своих лиловых, зеленых, красных, фиолетовых и черных шляп, шумящих, шуршащих платьев, пронзила острыми молниями души, охмелила мысль и зажгла кострами сердца.


    И в эти горячие, жаркие, жадные, золотые и распаленные дни, в эти-то душныя, то прохладныя ночи она—Женщина—проходит здесь, по этим тротуарам мимо вас, как Царица-Богиня, Властительница, то Марией, то Магдалиной, ведет вас за собой, свергает вниз, возносит вверх, убивая и воскрешая, даря терзаниями, муками, светом и истомой.

    Женщина, женщина!

    Громадный город великаго, неистощимаго, сказочнаго безумия, дышащий духами и преступлением, ни на кого непохожий, прекрасный, бурный, спешащий,—что несешь ты с собой, как судьбу свою и нашу—бессмертие, жизнь, или тление?

    Вот место, где так хорошо и сладко сойти с ума,—и это море, и эта зелень; одно—гордое, другая—скромная, эти—запахи морской гнили, тубероз, юга, женщин и духов, и этот нервный бег!..
    Куда? Зачем?
    К чему? К кому?

    Одесса—город романтизма, романтики, он—фразер, позер, весь шелковый,—разве здесь можно мыслить, неисцелимо страдать, трагически рыдать?
    Отшельничество и подвижничество, святая прелесть левитановской весны в средней России—как это далеко от Одессы, как чуждо ей, как не сродни!
    Верх нелепости—создать Ясную Поляну даже не в самой Одессе— об этом смешно и говорить,—но, вот, хоть бы здесь, на том Большом фонтане, где пробовал пожить Куприн, где так давно живут Федоров и Юшкевич.

    Одесса—это опера, феерия, танцкласс, вокзал, но она не кабинет ученаго и не келия мысли и веры.
    Здесь дом—неволя, тянет на воздух, на простор, вдаль к морю, ввысь к солнцу, и Куприн, как приехал, так сразу захотел... лететь. Совершенно серьезно и без всяких шуток! И полетел с покойным Уточкиным.
    Вы подумайте: этот человек земли, черноземный ум, черноземная сила, так любящий лес, и лошадь, и поле, реки, землю, и он даже решил лететь!..

    Под этим солнцем, на этом юге среди цветов, у самаго моря люди добрей, веселей, их шутки воздушней, их решимость красивей.

    Приезжайте в Одессу!


    Петр Пильский.

     

    Еще по теме:

    Лики городов. Одесса

    Лики городов. Киев

    Лики городов. Харьков

     

     

     

    Категория: Разные старости | Просмотров: 61 | Добавил: nik191 | Теги: Одесса, 1916 г. | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    » Календарь

    » Block title

    » Яндекс тИЦ
    Анализ веб сайтов

    » Block title

    » Block title

    » Block title

    » Статистика

    » Block title
    senior people meet contador de visitas счетчик посещений

    » Информация
    Счетчик PR-CY.Rank


    Copyright MyCorp © 2016
    Бесплатный хостинг uCoz