nik191 Понедельник, 10.12.2018, 20:14
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Дневник | Регистрация | Вход
» Block title

» Меню сайта

» Категории раздела
Исторические заметки [322]
Как это было [415]
Мои поездки и впечатления [26]
Юмор [9]
События [68]
Разное [18]
Политика и политики [95]
Старые фото [36]
Разные старости [39]
Мода [290]
Полезные советы от наших прапрабабушек [232]
Рецепты от наших прапрабабушек [179]
1-я мировая война [1568]
2-я мировая война [137]
Русско-японская война [3]
Техника первой мировой войны [302]
Революция. 1917 год [708]
Украинизация [301]
Гражданская война [262]
Брестский мир с Германией [85]
Советско-финская (зимняя) война 1939-1940 годов [85]
Тихий Дон [84]

» Архив записей

» Block title

» Block title

» Block title

Главная » 2018 » Декабрь » 3 » Донские писатели. Р. П. Кумов
05:15
Донские писатели. Р. П. Кумов

 

Донские писатели

 

1.

Роман П. Кумов. Автор пьесы "Конец рода Коростомысловых" и "Очерков и рассказов"

 

Роман Петрович Кумов—присяжный поверенный, но судебных дел не ведет. Предъявлял иск на внимание к своим рассказам и очеркам. И только недавно года три-четыре назад получил исполнительный лист на исключительное внимание: в Петрограде премировали на конкурсе драматических произведений его пьесу "Конец рода Коростомысловых".

Он—странник. Странствует по широким донским степям, среди камышей подслушивает сказки и в степи чутко прислушивается к шепоту ветра.


Один из его героев говорит:

— Я—бродячий музыкант, свободный художник. За спиной у меня четырехструнная бандура. Она всегда звонка,—когда я иду по степи, ветер играет на ней свои песни, оттого струны ее легкие, напевные, точно придорожный осенний ковыль...

Волен путь мой: куда ветер клонит, туда и я, точно перекати-поле... В дорожной сумке у меня много записей: как поет ветер, как шумит трава, звонят колокола на древней седой колокольне, шумит и горит веселая хуторская ярмарка... На ярмарках я играю свои песни народу; все смотрят на меня удивленно,—слишком я прилично одет для странствующего музыканта—но потом поддаются песне, грустят и щедро сыпят медные деньги в мою деревянную чашку. Песня, как вино, пьянит человека, мягчит, наполняет душу сказками!..

Сам Кумов—тоже бродячий музыкант, свободный художник.

То на дальнем хуторе он выслушивает горе-учителя— „туриста", в тридесятом царстве—в донском государстве под боком у пьяного писаря составляющего маршруты на поездку по Нилу.

То на реке ему ветер рассказывает старое донское предание о Иосафе-игумене и честном его монастыре.

Это было три века назад. Был на Дону монастырь Иосафа-игумена, после сеч под Азовом, ушедшего в монастырь с юношей Иваном, у которого глаза были, как полевые цветы.

Иосаф принимал беглых людей из суровой Московии. И пришел приказ из Московии не принимать беглых людей.

Иосаф поехал в Москву сказать:

— Этому не бывать. Здесь нету людей: здесь Бог... и мы... иноки Его...

За это в Москве Иосаф был сильно бит и в гробу прибыл в свой монастырь.
А за гробом вслед шло войско московское, и оцепило оно монастырь.

Иван—полевой цветок собрал монахов в церкви... Звонили тихо—перезванивали колокола... Пели церковные песни.    

Соседняя высокая гора похоронила под собой монастырь и спустилась в реку.

Когда-то рыбаки вытащили из воды маленький медный колокол, звонкий, как песня.
Колокол игумена Иосафа,

Подслушал Кумов и народную легенду о Толстом.

Ходит в мире крестьянском старец великий Лев Толстой.

— "Для кого умер, а для кого и нет".

— Сколь долог путь твой? - спрашивают у него мужички.

— Долог путь мой, отвечает Толстой.

Лапотки переобует, обсушится, корку хлеба пожует и дальше.

Велика-Велика—Кама-река и по ней плавал „бродячий музыкант", свободный художник Роман Кумов и там на камне прочел житие честного купца Коростомы -слова и о детях его поведал в своей пьесе.

Завидная жизнь... Сегодня в степях среди ковылей согретый солнцем, обвеянный степным ветерком. Завтра на пристани в толпе чекменей и чуек.
А там и к холодному северу.
 
Перекати-поле...

Из далеких степей выплывают милые тени, из-за палисадничков станиц и хуторов на околицу выходят степные люди с маленькими скорбями, с красивыми мечтами...
 
Плачет бандура, ибо учителю никогда не видеть берегов Нила, который ему так хотелось бы видеть.

Сколько записей, в дорожной сумке, сколько песен и сказок.

А песня-то, как вино, пьянит человека.

 

******************

 

Сельский попик справил юбилей и ждет своего биографа отца Митрофана:

— Опишет его горемычную жизнь в „Епархиальных Ведомостях".

День пишут, другой пишут и третий пишут... Долог скорбный путь сельского пастыря.

Написали и отправили в город.

— В консистории у меня есть враг

—сказал отец Митрофан, когда „Ведомости" не напечатали биографии его сослужителя. И частная газета не напечатала.

— Разве заграницу послать... Язык конечно перевести надо.

Юбиляр поехал в город искать переводчика.

 

*********************

 

В щель ставни заглянул ветер в Татьянину ночь и увидел пьяного судью Птихина. Смотря на Христа в терновом венце, он шепчет:

— Помяни, Господи, тех, кто веру к людям и любовь имея, душу свою за них положил. Ты знаешь их, они—Твои... Герцена, Чернышевского. Пушкина, Некрасова, Тургенева...    

Ветер кружит снег и бежит за судьею, когда тот идет к звонарю на колокольню.

Звонит колокол и спасает одиноких путников, во вьюжную Татьянину ночь заблудившихся в поле.

Ветер кружит снег и бежит в поле к бандуристу, идущему по дороге с дорожной сумкой за плечами.

— Ты прислушайся к звону с колокольни. Это звонит судья...
— Бом, бом, бом...

Ветер не приносит в город таких сказок. В сутолоке городской жизни не слышно сказок ветра.

Но на ярмарку жизни, пеструю огнями балаганов, полную шумами, приходят занесенные дорожной пылью бандуристы и на четырехструнной бандуре поют такие песни, что пьянят они, как вино, человека.

Победно звонят струны, ибо гора спасла вольный монастырь от войска московского и старец Иосаф звонит в колокола на дне реки. Слышите, как поют струны—как колокола, как песня.

Бандурист бежит из шумных городов. Его слепит мигание электрических фонарей, его пугает топот ног по асфальтам и мостовым.

Его манят чуть мерцающие огоньки в степи, он догоняет на проселочной дороге одинокого путника...

А раз в год на ярмарку—он придет и споет. Все, что ветер шепнул, все что прохожий сказал...

Их все меньше и меньше бандуристов — „бродячих музыкантов, свободных художников"... Город идет к деревне. В авангарде идут инженеры и через леса и степи вытягивают стальные нити и узлами железными связывают город и деревню. Деревня становится пригородом.

И вместо песни слышится частушка, и вместо сказки — тиснение лубочное.

С ветки на ветку перепрыгивая, убегает в далекие леса векша. Улетает матерая птица.
Реже на проселках встречаются бандуристы.

Изредка среди праздничной толпы на ярмарке жизни мелькнет знакомое лицо бандуриста.
Чаще слышны оркестрионы.

В Петрограде премировали пьесу Кумова.

На ярмарке оценили сказку бандуриста.

Среди скрипок виртуозов и флейт и кларнетов дали место бандуре, тростниковой свирели.
Звонко поют струны бандуры, встают древние сказки из забвения веков, опьяняют песни.


Донская волна 1918 №17

 

 

Категория: Тихий Дон | Просмотров: 38 | Добавил: nik191 | Теги: Р. П. Кумов | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
» Календарь
«  Декабрь 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

» Block title

» Яндекс тИЦ
Анализ веб сайтов

» Block title

» Block title

» Block title

» Статистика

» Block title
senior people meet contador de visitas счетчик посещений

» Новости дня

» Block title


Copyright MyCorp © 2018
Бесплатный хостинг uCoz